О бедном зельеваре замолвите слово.

В наступающей темноте открывшийся вид заставил вырвать из груди мучительный стон. А собственно, чего я ожидал? Город? Это место городом определенно не обзовёшь, а вот скромной деревней – возможно. Мои радужные перспективы тут же разбились в дребезги, отдаваясь в голове похоронным маршем.

- Это всё равно лучше, чем ничего.

Самовнушение, по мнению экспертов, великая вещь.

Встретили меня закрытыми воротами. Где-то со стороны болот что-то завыло - или кто-то, а потом всё резко смолкло. По спине пробежали мурашки.

- Эй, люди! Есть кто живой? Откройте! – застучал кулаком что есть мощи, отбивая руку о дерево, – У меня здесь дядя умер.

Немного подумав, добавил:

– Зельевар я.

У меня были сомнения, что местные вообще знали, кто такие зельевары: в такой глуши только шаманам и знахарям обитать. Откуда-то сверху послышался голос и пришлось поднять голову, вглядываясь в лицо настоящего богатыря.

- Чем докажешь?

Вроде и логичный вопрос, но в ступор от него впал. А если меня сейчас сожрут? Волна возмущения начала подниматься где-то внутри, но, подавив усилием воли, принялся рыться в сумке, которая неожиданно стала необъятной.

Сопя, произнёс заклинание света и щёлкнул пальцами: над правым плечом зависла небольшая световая сфера, давая возможность видеть в полуметре от себя. Бытовые заклинания давались мне легче, чем боевые, и не так расходовали энергию. Сверху присвистнули, а я услышал как произнесли «маг» - и даже не стал переубеждать их в обратном, - достав наконец заверительное письмо.

- Вот!

Но на воротах никого не оказалось. Постояв-потупив, было уже решил пнуть злосчастные ворота, но послышался звук открывающегося замка, а створка чуть не заехала мне по лицу в момент своего открытия. В проёме появился недавний богатырь с факелом и пожилой, но не утративший живости человек со взглядом сторожевого пса. Поёжившись, рассеял своё заклинание, делая шаг вперёд и протягивая письмо для ознакомления.

- Можете сами проверить что я не вру.

Пожилой – видимо староста – лишь мельком взглянул на бумагу, чтобы пройтись глазами по моему лицу.

Его глубокий, по-военному голос, заставлял вытянуться по струнке и бояться его обладателя:

- Зельевар, значит, – усиленно закивал головой в ответ, – Столичный. Ну проходи, зельевар, раз родственник усопшему.

Что-то мне не очень понравились его интонации при словах «столичный» и «усопший», но, в данный момент, мне хотелось оказаться где-нибудь в тепле и сытости. Все вопросы могли подождать до завтра.