Тэйла. Принцесса на неделю

Обязанности он понял хорошо, и королева озвучила его права:

- На втором этаже, в левом крыле, выберете себе любые покои по вкусу. Дети живут в правом. Жалование будете получать больше, чем в академии, но и спрашивать с вас буду строго. По всем непонятным вопросам обращайтесь к Агафону или Эвересту. - И, глядя на озадаченного мэтра, объяснила: - Это домовой и дух дворца. Со временем со всеми познакомитесь.

Дети любили время ужина, потому что после него начиналось самое интересное. Все собирались на полюбившиеся вечерние посиделки.

Сегодня Тэйла предложила вылепить из магической цветной глины Шуршика, и на столике стали появляться разноцветные шестиногие ужастики. Мальчишки старались, подтрунивали друг над другом и просили леди Элоизу отнести фигурки в подарок его величеству.

- Дети! - строго взывала к благоразумию призрачная дама. - Не пугайте нашего короля.

Придворный бард Юлай решил поделиться своей радостью и торжественно сообщил, что в Лиенрис скоро приедет его кумир - сладкоголосый Силиэль. Берт и Шон одновременно рассмеялись.

- Юлай, он же зануда. Мы чуть не уснули.

- Говорят, у него новый репертуар, - не сдавался фанат.

- Ага, "Вересковый мед?" - спросил Шон.

- Или "Вместе весело шагать?" - поинтересовался Берт.

Бард озадаченно смотрел на мальчишек, источник его информации называл именно эти песни.

- А-а-а! Тэйла еще пела, помнишь, Шон, "Сизым облаком я полечу к родному дому?" - хлопнув друга по плечу, спросил Бертик.

- Мальчики, - прекратила спор королева, - мы ведь не запрещали ему петь эти песни, наоборот, его нудные баллады просили не петь. А голос у него отличный, я с удовольствием послушала бы. Кстати, Юлай, а ведь мы еще не слышали, как поешь ты.

- Боюсь, ваше величество, мои баллады тоже скучны, - признал свой грех придворный бард.

Мальчишки воодушевились, и с энтузиазмом принялись учить музыканта новым песням, а заодно и всех присутствующих. Началось настоящее веселье! Перепели весь дорожный репертуар, а Юлай записывал, запоминал и хватался за сердце. Волосы у барда растрепались, щеки раскраснелись, и находился он на седьмом небе от счастья.

Мэтр Рамон тоже пребывал в блаженном состоянии. Он уже и не помнил, когда так весело проводил время.