Боярский и тысяча чертовок! Том 1

Запомнить или приглядеться, естественно, не получалось. Но всё равно это казалось столь красивым, что я невольно залюбовался.

И забылся. Поэтому и не заметил, как сзади стремительно приблизилась земля и ударила меня с такой силой, что перехватило дыхание. А резкая боль во лбу и спине наконец-таки позволила мне услышать собственный голос:

— А-а-а! — казалось, что мои лёгкие впервые раскрываются, отчего они горели адским пламенем. — Ненавижу!

Даже слово вымолвить оказалось для меня непосильной задачей. И всё же, сдав волю в кулак, я поднял руку и провёл пальцами по лбу, силясь найти источник боли.

И нашёл... дыра в черепе! Стоило мне только коснуться её, как наружу что-то полезло. Я не понимал, что делаю, поэтому схватил инородный объект и рванул на себя. За свою пытливость поплатился новой порцией боли. Однако же, когда увидел, что сжимаю в пальцах помятую пулю, то замер.

Окровавленный кусок свинца покоился в моей ладони. Я повертел его, но ничего интересного больше не нашёл.

А ты искал инициалы? — мысленно спросил я сам у себя.

— Или адрес убийцы? Ты же не мог пустить пулю себе в лоб под таким углом!

Видимо, повреждённый мозг начал восстанавливаться, раз так быстро всё решает. Это радовало. А когда вновь провёл рукой по лбу, то никакой раны там больше не нашёл.

Из груди вырвался тяжёлый вздох. Я запрокинул голову и уставился в светлое голубое небо.

Голубое небо? Я жив?!

Мысль пронзила похуже удара током. Я тут же попытался вскочить, но ноги отказались мне подчиняться. Мне удалось только приподняться на руках и присесть, чтобы осмотреться и понять, что происхо.

..

— Какого?..

Мои ноги... от них почти что ничего не осталось. Я лежал посреди какой-то свалки на сырой земле, а мои культи, превратившиеся в кровавый фарш из костей и плоти, обволакивала густая тёмно-синяя жижа. Но при всём при этом, я не чувствовал боли, будто эта желеобразная субстанция заглушала её. Помогала? Или же, наоборот, пожирала?

Внезапно по поверхности жижи пошла рябь, а через мгновение желейка (назовём её так) приобрела человеческие контуры.

И на моих ногах расположилась обнажённая женщина с распахнутыми от удивления глазами.

— Ох, — вырвалось у неё, — так ты жив?

Она вмиг отступила, и вот тогда вся боль, которая скопилась в моих культях, достигал мозга. Крик вырвался из груди сам собой. Я резко откинулся назад и ударился затылком обо что-то твёрдой. Почувствовал, как по шее заскользило нечто тёплое. Но о том, что это моя собственная кровь, я уже не думал.