Непутёвая: Выбор Фамильяра

У кого-то явно проблемы с чувством юмора.

— Вы, как их бывшая одноклассница, можете что-нибудь сказать существенное? — поинтересовался полицейский.

— Например? — не понимала я.

— Как учились девушки? Бывали ли у них сомнительные связи? Принимали ли они наркотики и?..

— Я… Я ничего из этого не знаю, — перебила мужчину. — Хоть мы и учились в одном классе, мы никогда особо не общались. Так что…

— Но до меня дошёл слух о травле, — продолжал полицейский. — В школьное время. Может, вы, таким образом, решили отомстить и подсыпали что-то своим одноклассницам в еду?

— Что?! — ахнула я от такого поворота событий.

— Это не так! Да и когда бы я это сделала?!

— Вот и мне интересно, — задумался мужик, осматривая меня с головы до ног.

У меня от такого варианта даже дар речи пропал. Как так обернулось? Вот я «свидетель», и вот уже через секунду другую «наркобарон», который впихивает дурь всем своим недругам. Серьёзно?! И это в семнадцать лет? Вот это да! Да у меня явно интересное будущее!

— Послушайте меня, дяденька, — начала я, чувствуя злость и усталость.

— Я…

— Ещё одно слово, и ты у меня просидишь в камере пятнадцать суток, — спокойно произнёс полицейский.

— А?! За что?! — В груди всё сжалось от возмущения и негодования.

— Найду, — равнодушно произнёс тот. — Вы, наркоманы, везде свою дурь разбрасываете.

— Да я?!..

Договорить не успела. В кабинет, где меня допрашивали, вошла моя тётушка, отстукивая по полу своими высокими каблуками. Она на меня даже не взглянула. Сразу направилась к полицейскому, который явно не был доволен такой гостье.

Тётя взяла меня за руку, заставив встать со стула, и затянула к себе за спину, пряча от лысого полицейского.

— Как я поняла, моя племянница всего лишь свидетель, и вы не имеете права её задерживать. А все остальные ваши подозрения без аргументированных доказательств, не более чем слова, которые можно принять за оскорбление. А прямое оскорбление относится к статье мелкого хулиганства, за которую полагается штраф в крупном размере, — с ходу начала тётушка, даже глазом не моргнув.

Ни страха, ни паники. Не зря книжки свои штурмует. Полицейский аж побагровел, но слова лишнего больше не произносил. — Всего доброго, — напоследок произнесла тётя, ведя меня к выходу. — Надеюсь, мы больше никогда не увидимся.

Клавдия держала меня за руку и беглым шагом тянула к выходу по тёмным коридорам полицейского участка. Выкрашенные бетонные стены в тёмно-зелёный окрас, тусклые лампы и дешевый линолеум под ногами.