Урожай собрать не просто

Этак я до обеда обернуться успею!

– Что вы там делаете? Слезайте! Разобьетесь! – очень некстати раздался голос снизу.

– Господин доктор велел выяснить направление ветра, а заодно и санитарную обстановку в округе. – Я решила сбить с толку старика-катонца, который, видимо, остался приглядывать за порядком в поселении, пока остальные работают. К тому же всегда лучше заранее переложить ответственность за свои подозрительные действия на кого-нибудь другого. Надеюсь только, что потом они не начнут спрашивать сэра Мэверина, можно ли пить настойку от радикулита при полном штиле.

Я начала свой нелегкий спуск. Все это время сторож молчал, видимо, пытался уложить в своей голове мой ответ. Ответ никак не укладывался.

– И что ветер? – с какой-то древней ехидцей спросил он, когда до земли мне оставалось всего пяток ступенек.

– Ветер есть, – авторитетно заявила я, стараясь не очень сверкать панталонами.

– А санитарная обстановка? – не унимался въедливый старик.

– Подлежит уточнению. – Моя серьезность украсила бы любого политика.

– Боги миловали, – покачал головой катонец.

Я хотела выпалить «будут», но вовремя прикусила язык – вышло бы совсем уж нагло и негуманно.

– Михей, скажи доктору, чтобы не ждал и не искал меня! – крикнула я брату.

– А ты куда?

– Да есть тут у меня еще дела. Потом дома расскажу.

– Это какие же такие дела? – цепкими пальцами сжал меня за локоток сторож. Нюхом чует, как дворовый пес на пенсии, что дело неладно, а объяснить не может.

Ладно, отвязаться от него мне теперь все равно не удастся, придется брать с собой.

– Скажите, дедушка, далеко тут у вас поле с марью?

От такого резкого перехода с серьезности на ласку моему собеседнику стало не по себе.

– А что? – вкрадчиво и отчего-то вполголоса спросил «дедушка».

Я решила подыграть и поманила его к себе пальцем, а когда старик подошел, наклонилась к поросшему седыми волосами уху:

– А мало ли что… – выдержала многозначительную паузу.

Обман был вполне безобиден и никому не наносил вреда: не собиралась я под его прикрытием ни красть сапог, ни уводить овец, но все равно, каждый раз при взгляде на старика, идущего рядом по дороге в направлении маревого поля, в душе просыпалось и неуклюже шевелилось чувство какой-то вины. Наверное, именно его знающие люди называют совестью и именно к нему я так привыкла взывать, отчитывая своих братьев.