Урожай собрать не просто

– И башмачки… – попробовала ухватить момент подружка Ефима, но не тут-то было.

– Хватит с тебя и лент! – в два голоса заявили мы с фермером, затем уважительно друг другу улыбнулись, будто наконец пришли к взаимопониманию.

Я хотела взять с него еще и слово честного человека, но теперь такие предосторожности не понадобятся, можно отпирать.

Поле с марью оказалось красивым. Издали его можно было принять за вересковое, но при ближайшем рассмотрении становилось ясно, что для вереска эти растения слишком высокие.

Я взяла одну метелку в руки, и под моими пальцами она стала потихоньку осыпаться. Руку пришлось срочно отдернуть – а ну еще фермер скажет, что я порчу его урожай.

– Да не бойтесь вы так: в мари метелки не главное, – успокоил меня господин Стан, – нужны только стволы – из них добывается сок.

Я помотала головой. Ничего мне не было известно: ни что такое марь, ни тем более как ее обрабатывают.

– Ну… из меня рассказчик плохой, – разочаровал фермер. – Вы к господину Клаусу обратитесь, уж он мастак объяснять. Если сядет на любимого конька – не остановишь.

Ага, как же, пойду я к фабриканту. Хорошо, если с порога метлой не погонит.

– А когда сбор урожая? – спросила я, хотя к мари скорее подходило слово «покос».

– Да завтра, наверное, и начнем, пока дожди опять не зарядили.

Значит, середина – конец сентября.

– И какая урожайность?

– Да по четырнадцать центнеров с гектара в среднем.

Так и знала, что собственному приказчику стоит верить больше, чем заезжему дельцу. Плакали наше имение и моя безбедная старость.

– А больше может быть?

– Да почему ж не может. Может, наверное. Только еще не выходило. Вон, у катонцев, у тех, наверное, больше. Только они над каждым растением трясутся, а у меня столько свободных рук нет.

Снова эти катонцы и их коллективное хозяйство. Чувствую, следующий пункт моего путешествия уже определен.

– Что же, у вас сыновей нет, чтобы приглядывать?

– Нет, леди, нет, – сокрушенно развел руками господин Стан. – Не послали боги. Дочка, да и та одна-единственная.

Мой мозг моментально начал работу по схеме, из-за которой я всегда смеялась над всеми престарелыми кумушками.