Урожай собрать не просто

Но как иначе научить его воспринимать меня всерьез?

– Он предложил заключить предварительный договор на продажу ваших земель и при этом обещал свое содействие в делах фабрики.

Понятно. Кто бы мог подумать! Пожары, воровство, рассерженная нечисть – и за всем этим стоял добродушный мэр города, любимец горожан. Я не удержалась и посмотрела в дальний конец зала, где вышеупомянутый интриган с веселым смехом предлагал организовать летом большой пикник.

Сэр Бэзил заметил мое пристальное внимание, а также то, что я стою рядом с фабрикантом, и, видимо от неожиданности изменив своей всегдашней роли весельчака, ответил мне острым взглядом, который говорил буквально следующее: «Даже если вы о чем-то догадываетесь, то сделать все равно ничего не сможете».

Ошибаетесь, господин мэр. Я сделаю все, что смогу – а это больше, чем ничего.

Поиск наилучшего способа обезвреживания сэра Бэзила растянулся до середины мая, когда нежданно-негаданно в наш дом заявился сторож-катонец. Как и ожидалось, в преддверии общественного собрания он очень неделикатно напомнил мне об обещанном голосе в пользу катонского вопроса.

– Конечно, помню, – рассмеялась я. – Забудешь тут! Вы же мне потом все, что посадили, повыдергиваете обратно.

Сторож даже не улыбнулся, всем видом показывая, что так оно и будет. Да, с подобной манерой ведения дел они скоро всю округу возьмут за горло, если только не найдется кто-то, способный противостоять этой иностранной экспансии.

– Можно полюбопытствовать, по какому вопросу будем голосовать? – Я тоже перешла на серьезный тон.

– Мы хотим иметь право голоса на заседаниях собрания.

У-у-у, уже предвкушаю, как от такого предложения встанут на дыбы все наши соседи. Даже с моей поддержкой не видать им этого как своих ушей.

И тут у меня в голове красочным фейерверком вспыхнула новая идея. Так-так-так, значит, они хотят право голоса? Если раньше собрание состояло из шести человек и решающее слово принадлежало сэру Бэзилу как предводителю, то теперь, когда участников станет семь, баланс серьезно изменится.

– А могу я поговорить с вашими старейшинами?

Катонец некоторое время беспокойно жевал сморщенным ртом, потом посмотрел на меня искоса:

– Говорите со мной.