Урожай собрать не просто

Глаза мальчугана загорелись так, что в помещении стало немного светлее.

– Даже не думай. – Я перехватила за запястье его правую руку, пальцы которой уже нетерпеливо перебирали воздух.

– Ну всего один! Я только опущу – и сразу включу обратно. Никто и не заметит.

– Я замечу.

Тем временем, пока я отвернулась, Ерем стал выводить мелком на полу какую-то заковыристую клинопись. Увидев, как быстро надписи расползаются по полу, я схватилась за голову:

– Ты что делаешь? Кто будет это стирать?

– Только на знаки не наступай, а то…

Это «а то» было таким многозначительным, что я сделала шаг назад и продолжила увещевать юного любителя наскальной живописи с безопасного расстояния:

– Почему нельзя было написать все это заранее на бумаге?

– Потому что на бумаге духи не водятся.

Тут безлюдное помещение прорезал чужой крик:

– Замри! Замри, паразит!

Я мигом оглянулась и увидела Оську в шаге от вожделенных рычагов. К нему на крыльях административного гнева летел уже знакомый приказчик Феликс: в одной руке у него болтались листы бумаги с какими-то надписями, а в другой был зажат тюбик с клеем.

Мой опытный хулиган мастерски сделал вид, что просто разминается, и до всех рычагов в мире ему нет никакого дела.

Но Феликс еще долго не унимался:

– Не смей! Не смей здесь ничего трогать! – и тут же в нем взыграли вполне объяснимые подозрения. – Мальчик, ты вообще чей?

– Мой, – при ближайшем рассмотрении стало видно, что на одной полосе бумаги в руках приказчика было написано «не есть!», а на другой «не курить!».

Учитывая то, что совсем недавно на котле с жидкостью, напоминающей кисель, я видела надпись «не пить!», становилось крайне любопытно, на что предполагалось наклеить данные шедевры краткости. – Извините, мы пришли в гости к леди Филиппе, а дети убежали.

Оська посмотрел на меня очень неодобрительно, будто я свалила на него вину за съеденное на кухне печенье.

– Эй, эй, эй, что ты делаешь? – Это Феликс заметил творчество Ерема.

– Ох, простите, ребенок буквально неделю назад научился писать – теперь пишет на всем, до чего может дотянуться.

На этот раз взгляд Оськи выражал одобрение и восхищение моей наглостью, а юный гений, ни на минуту не прекращавший орудовать мелком, даже саркастически хмыкнул себе под нос.

– Вы мне это прекратите! Держите в руках своих мальчиков! – Приказчик стал остервенело стирать надписи подошвой ботинка, не замечая полного ужаса взгляда Ерема.