Урожай собрать не просто

– Чем обязаны?

Городовой взял под козырек:

– Поступил сигнал о противоправных действиях в вашем имении! Разрешите осмотреть территорию!

Я встала в проходе, как непреодолимый заслон – враг не пройдет и даже не просочится! – и спросила с еще пущим подозрением:

– Какие такие противоправные действия?

– Попытки проникновения с целью хищения – или для вас, леди, говоря просто, воровство! – Он снова козырнул и снова попытался войти в дом, но, естественно, не преуспел – я стояла крепко. – Разрешите пройти, я должен поискать улики и проверить безопасность помещений!

– Постойте, по какому праву вы занимаетесь этим делом? Разве мы относимся к городу? Почему не пришел кто-то из дружинников? – мои подозрения крепли: еще немного – и их можно будет разливать по бутылкам вместо традиционной вишневой настойки.

Но, как только разговор коснулся правил и закона, городовой перестал переть в дверь – уж очень уважал эти понятия. Особенно когда кто-то собирался их нарушать. Потому что любой нарушенный закон при правильных манипуляциях имел тенденцию превращаться в звонкую монету штрафа и тяжело оседать на дне и так не тощего кошеля блюстителя нашего спокойствия.

– Да пока их дождетесь… я вот по-соседски зашел помощь предложить. Ежели у вас что ценное есть, так вы снесите его на время в участок, там в камере не пропадет.

У меня возникло чувство, что спасенные от обычной кражи семена теперь пытаются увести более тонким способом. Так-так-так, и кто же это у нас такой предупредительный и заботливый?

– У нас нет ничего, что мы могли бы отдать на хранение, – теперь уже я наступала на городового. – А не подскажете, кому мы обязаны столь своевременным сообщением о нашей беде?

Глаза городового, только что смотревшие на меня с выражением, соответствовавшим всем ста семнадцати пунктам устава, вдруг забегали:

– Леди Николетта, я не думаю, что вправе… не думаю, что это так важно…

– Если это наш любезный сосед с фабрики – господин Клаус, то скажите мне об этом, я обязательно должна поблагодарить его за беспокойство.

Городовой шумно втянул воздух, и я подумала, что вот сейчас он расколется. Но нет, служитель порядка был мне не по зубам:

– Боюсь, что не могу выдавать информацию о своих осведомителях.