Боярский и тысяча чертовок! Том 3

Наверное, меня даже больше, чем суккубу, ведь я рассказал всё, что было, а также поделился планами на будущее. Поведал о ключах и о тайне врат. Сперва мне не поверили, но стоило им взглянуть на Пафи, которая всё это время меняла обличия (просто ради стёба, мелкая стерва), как все сомнения развеивались.

Но ближе к рассвету, всё более-менее утряслось. Правда, Фёдор всё ещё нервничал, причём сильно, но при этом держался. Молодец. А вот боярыня быстро нашла с Пафи общий язык. Впрочем, чему мне удивляться? Обе те ещё извращенки.

— Так и что же во мне скрыто? — поинтересовалась боярыня, когда мы допили уже десятую по счёту бутылку вина.

Как вы помните — на демонов алкоголь не действует. То есть, мы втроём просто смаковали этот напиток, а вот Федя отказался пить вообще. Мужик! Уверен, он знает, что такое похмелье. Но тормозила его ответственность, и уже это достойно уважения.

— Понятия не имею, госпожа Сареева, — я пожал плечами.

— А вот меня ты так не называешь, — надула губки Пафи.

— Прошу, не сейчас… взмолился я, закатив глаза.

— Да ладно, — боярыня звонко рассмеялась. — Между вами столь тесные отношения?

— Видимо, вы невнимательно меня слушали, — пробубнил я, отщипнув кусочек жареной курицы, что приготовила сама хозяйка поместья. — Мы с Пафи единое целое. Но да, порой она от меня отделяется…

— Чтобы потом соединиться, — игриво промурлыкала та, задев меня ножкой под столом, так как сидела напротив. — Если вы понимаете…

— Понимаем! — Федя вновь не удержался и прервал разговор.

— И вот опять, — усмехнулась суккуба. — Вот что ты такой бука?

— Прекрати, — вновь попросил я. — Федя прав. Слишком много за один день. Да и вообще… всё слишком стремительно. Арманов вышел на тропу войны, чуть ли не в открытую показав это. Наш дом сожгли к чёртовой матери. Госпожу Сарееву похитили только ради того, чтобы добраться до меня. Всё это говорит о том, что я зачем-то им нужен.

— Эм… — та задумалась, прикоснувшись пальчиком к губам. Вот зачем она дразнится?! — Что-то смутно припоминаю. Вроде бы одна из моих сестрёнок. Но кто именно, я точно вспомнить не могу.

— Да-а-а, с памятью у тебя всё хуже, чем у студента после вписки перед экзаменом, — обречённо вздохнул я, ковыряясь в своём завтраке-ужине.