Книга первая. Ленивое мужество

Почему-то её мангаки и прочие рисовальщики всегда изображали обильной, вкусной, свежей, с пылу с жару. Это на самом деле оказалось так, что с моей весьма приземленной (электрик же) точки зрения перебивало многие иррациональные минусы такого мира. Что же, всё было вкусно и совсем не дорого по моим нынешним средствам, а значит, пора искать ночлег. Только вот решу одно дельце…

– Почтенный, а стражники у тебя выпивают? – поинтересовался я у дородного кабатчика, весело шевелящего усами. Занят мужик был тем, что почти безостановочно наполнял кружки пивом из стоящих вдоль стойки бочонков, а затем метал их на прилавок.

– Бывают, – степенно ответил мужик, – А которые тебя интересуют?

– Хатико Таримори, Осама Закари, да их капитан Ома Табуяма, – перечислил я имена. Трактиров в городке было всего четыре, но этот был ближе всех к казармам.

– Со смены все вместе заходят кружку-другую пропустить, – обрадовал меня господин с веселыми усами, вытирая руки, – Трижды в неделю они по вечерам тут всегда, правда не втроем.

– О как, – покачал головой я, – А не посоветуете ли мне, уважаемый, как бы мне большую благодарность упомянутым троим налить? Возможно ли это с вашей помощью?

– Благодарность налить, говоришь? – ухмыльнулся трактирщик, – Это, клиент-сан, уже деловой разговор. А насколько велика благодарность?

– А на сколько они обычно выпивают? – деловито поинтересовался я, выбивая трактирщика из игривого настроения.

Поскучнев, он помахал рукой, поморщился, но всё-таки нехотя сказал:

– У стражи есть общегородская скидка, клиент-сан, поэтому они пьют без наценки. Обычно их десяток на 2 000 канис сидит, иногда чуть больше.

Это меня устраивало, а через минуту устроило и трактирщика – была заказана пирушка на пять тысяч, причем еще три сотни я задарил хозяину кабака как чаевых. Разобравшись с проставой, я с чистым сердцем пошел на выход, совсем забыв, что…

– Иии!!! – тут же шуганулась с моего пути девочка в простом платье из некрашенной шерсти, выставив перед собой короткую дубинку как преграду.

– Да ладно? – страдальчески закатил я глаза. Сцена тут же начала привлекать внимание, от чего раздались еще несколько взвизгов.