Книга первая. Ленивое мужество

Ну… как накинулась? Надвинулась.

– Герой-сама, возьмите на себя ответственность! – провозгласила она веселым тоном. Услышавший это Осама хрюкнул, пуча на меня глаза. Я, слегка будучи в теме, ответил ему тем же.

– Мой Ичиро немного перепил с огорчения, – начала вносить ясность бойкая толстушка, профессионально вкручивая свою крепкую ручку мне под локоть, – А вы, как сторона виноватая, помогите его нагрузить на повозку! А потом до дома донести надо будет!

Затараторив что-то уютное и уговаривающее, эта страшная женщина поволокла меня, совершенно утратившего волю к сопротивлению, по направлению к ближайшему кабаку, где нас ждала повозка с осликами, сам вцепившийся в столб Ичиро и две его дочки, тут же испуганно сжавшие друг друга в объятиях при виде меня.

Цыкнув на них, женщина тут же начала мной руководить, предлагая способы забрасывания мужа назад, к дочкам. Сам крестьянин был глубоко в сопли, с одним единственным рабочим инстинктом обезьяньего зацепа за дерево, то есть столб. Пришлось слегка повозиться, чтобы отодрать мужика от взятой высоты, после чего он тут же утратил остатки бодрости, засопев раньше, чем его голова стукнулась об дерево повозки.

Под стук девчоночьих зубов мы весело покатили прочь из города. До темноты было еще далеко, на кроликов я смотреть пока не мог, чувствуя фантомный зуд от их тычков и горечь от фиаско с ножом, а лелеять мысли о поджопнике сыну торговца было как-то не с руки. Но если завтра всё равно мочить белые комки шерсти, то не без разницы ли, откуда ночевать? От кролика до кролика, так и приду назад в Тантрум.

А тут вон какая болтушка, авось чего полезного скажет.

– Вы не подумайте, Герой-сама! – заливалась тем временем женщина, всё-таки представившаяся Оомой, – Я так, для слова вас ответственным назначила! Это все мой Ичиро свой план вынашивает Эйку или Аюри за Героя выдать! Мечтает он класс на торговца сменить да штаны в лавке просиживать! Лет уж, обалдую, под сорок! Вот он как вчера узнал, что вы жрицам Морис письку показали, так очень расстроился!

– Все равно бы ничего не вышло, – успокоительно говорил я, подхлестывая осликов, – Не дал бы я себя оженить.

– Ну да! – охотно кивала Оома, под испуганно-разочарованные всхлипы и пьяное сопение сзади, – Вы, Герои, такие дела быстро не делаете! Тут надо в Шварцтадде жить, ваши там, обычно, оседают!

– Шварцтадде? – заинтересовался я, получая в ответ целую речь, сопряженную с рукоплесканием, мечтательным закатыванием глаз и трясением грудью.