Холодное пламя: ЖГИ!

— Следователи императора. Сколько их погибло?

— Ровно столько, чтобы Тивтон «Последний запах» мог понять, насколько его следователи беспомощны против опытного мага.

— Получается, — вскинул брови Циперон, — все это дело, все последствия, все это... было использовано вами и отделом имперского сыска как проверка?

— Проверка и повод погладить против шерсти своих подчиненных. Нам нужен повод для того, чтобы отправить фанатиков на верную смерть. Сыску нужен повод для ужесточения отбора на службу и дополнительного обучения своих кадров.

Им нужно повысить финансирование, а обосновать новые финансовые вливания им просто нечем.

Циперон нахмурился и опустил плечи.

— Я думал, что...

— Ты все сделал правильно. Ты поступил мудро и не поддался панике, страху и предрассудкам. Но твое смятение я понимаю, — кивнул старик, снова пригубив чаю. — Это жутко противно — быть разменной монетой.

— Почему вы решили мне рассказать о настоящем положении дел? — не поднимая взгляда от чашки чая, к которой тот не притронулся, произнес Циперон.

— Это ведь вы сделали так, чтобы ко мне попали документы о новом походе против Ехидства бездны? Это была очередная проверка?

— Пусть будет проверкой, — кивнул старик. — Но ты ее прошел, и теперь я хочу спросить тебя, глядя в глаза, — подчиненный поднял взгляд на главу инквизиции. — Согласишься ли ты стать моим первым помощником? Возьмешь ли на себя груз ответственности и бремя тяжелых знаний, чтобы нести знамя инквизиции высоко над головами ордена? Станешь ли ты опорой и верой ордена в самом сложном из его подразделений?

Циперон опустил взгляд на чашку с чаем.

Несколько секунд он молчал, после чего вернул взгляд на собеседника и кивнул.

— Я стану опорой ордена и буду служить ему всей душой, телом и разумом.

***

Рус сидел за столом. В свете небольшой белой искорки он смотрел на лист бумаги, где размашистым и довольно корявым почерком было написано пару абзацев:

«Меня зовут Рус. Я ученик темной сущности, которой дал имя Роуль. За время обучения я очень хорошо продвинулся в магии огня и смог почувствовать ее суть.

Использовать или выразить я это еще не могу, но уже смог почувствовать.

За время обучения я неоднократно подвергался странным и спорным приемам от моего учителя. Он является нежитью, в частности упырем, но это не мешает ему понимать мою стихию. Если бы не его патологическая тяга к сладкому и гастрономическому каннибализму...»

— Что опять? — спросила Тук, нежившаяся в постели.