Книга пятая. Завистливое смирение

Затем все эти кони, люди и куакарабилли занялись увлекательным зрелищем – слушая слегка ругающуюся Тами, застрявшую с одним из канатов, они принялись пыриться туда, откуда прибыл вьюноша. А там было интересно, там образовалась целая толпа народу, которая целенаправленно пробивалась к причалу, ругаясь, шумя и подвывая. Толпа была немаленькая и, в отличии от моего черного копытного пассажира, куда менее страшная, от чего дорогу им уступали без всякой охоты. На лицо эти преследователи напоминали самую обычную банду разбойников, правда, неплохо одетую и снаряженную.

Моё дело отплывать, и оно, посредством справившейся гномки, начинается.

Подождав, пока Веритас отойдет на пару десятков метров от причала, а почти пробившиеся к набережной бандюги разразятся скорбными воплями, я покачал головой, кладя руку на плечо стоящего рядом со мной юноши:

– Ну, привет, Кинтаро.

Данный жест и фраза были вполне приличными, но ждать просто так, пока Кинтаро Тсучиноко, мой давнишний хороший знакомый, отдуплится от удивления, было просто так неинтересно. Уж больно медленно ко мне поворачивали головы что он, что его транспортное средство. Поэтому я взял и похлопал свободной рукой странного черного «коня» по крупу с еще одной приветственной фразой:

– Здорово, Самара-тян! Скучала?!

Конь, бывший на самом деле подземной кентаврицей-шиноби юных лет и неразговорчивого темперамента, порядково ускорил вращение туловищем, чтобы уставиться на меня огромными, полными первобытного ужаса, глазами.

Я задрал голову:

– Веритас! У нас новый впередсмотрящий!

– Ай-ай, капитан! – слегка заторможенно откликнулся корабль, определенно пытаясь то ли понять, как кентавр мог влезть в гнездо на мачте, предназначенное для малогабаритных людей, то ли в очередной раз поражаясь творящемуся вокруг беспределу.

…а потом у меня на шее повис радостный паренек, вовсю вопящий, как он нас рад всех видеть. Впрочем, Саяка с Тами оперативно содрали Кинтаро с меня, чтобы самим пообнимать вволю старого и, что гораздо важнее, приятного знакомца. С последними у нас в жизни был вечный дефицит.

Кинтаро Тсучиноко и Самара Такаули, исполняющая сейчас обязанности впередсмотрящего, были моими давними знакомыми.