Я, колдунья и полосатый кот 2. Дивнолесье

Я повернул голову на звук, разлепил глаза — прямо перед ними коготь в десять сантиметров, аккуратненько так постукивает по камню. Я встрепенулся, сел.

— Зачем же так угрожающе будить?

— А нешто мне скучать в одиночку? — лениво протянула Дурга. — А ты, добрый молодец, про тигрицу свою сны, наверное, смотрел.

Я проследил за жёлтыми глазами и остановился на животе. Точнее, на том, что ниже. Да, ошибиться в интерпретации содержания моих снов было бы сложно.

— Вставай, молодяжнек, каменюками займись, дай телу работу.

А то всех зайцев мне тут распугаешь дубинкой своей.

— Да где твои зайцы дубинки видали, штобы их бояться? — проворчал я, подскакивая и пытаясь натянуть пониже рубаху.

Вспомнил о мешочке с гостинцами. Его я самым наглым образом утаил от Ильинишны, справедливо решив, что делиться припасами с той, кто огрел меня по голове, незачем. Позавтракать надо, ужин-то пропустил на радостях, что не сожрали. С задумчивым лицом я разложил перед собой на камнях полую лепёшку с тонко нарезанным салом внутри, огурцы, зелень и фляжку с ягодным морсом.

Для приличия жестом предложил Дурге присоединиться, но она поморщилась и хмыкнула, блеснув клыками:

— Мне живая зайчатина вкуснее, нежели ваши людские яства. Кушай, молодяжнек, отбивать каменья от скалы не лёгкая работа.

Теперь я заметил неподалёку в кустах следы её ночного дожора — кровь, клочья короткой серой шерсти и несколько некрупных костей. Сглотнув, перевёл взгляд на свой завтрак. Желудок вроде в норме, не человечину же я увидел. Вздохнув, принялся за еду.

Солнце уже заметно поднялось над горизонтом, когда я принялся за работу. Откалывать куски породы киркой — то ещё удовольствие. Я помогал себе камнем, вбивая её ударами по рукоятке в глубину породы, потом с силой наваливался, чтобы отколоть очередной кусок от массива. Добычу погружал сразу в четыре мешка, чтобы распределить вес потом на два плеча. Я хотел обвеситься мешками спереди и сзади, соединив их на плечах.

Мелькнувшую мысль о том, не развязать ли Ильинишну и не пригнать ли её пинками сюда, чтобы помогала нести груз к телеге, отмёл почти сразу.

Не хочу её развязывать пока. Вроде понятно, почему она пыталась меня доставить к Дурге в состоянии отключки, да не совсем. Я так и не понял, с чего бы бойкая бабенция так старательно работала на тигрицу. Благодарность за спасение? Не уверен, что она способна на это чувство. Надо бы выяснить.

В процессе я быстро понял, что мне, человеку умственного труда, без кровавых мозолей не обойтись.