Я, колдунья и полосатый кот 2. Дивнолесье

А как не двинуться? То кототигры говорящие, то медведи, теперь классический тигр. Крупный, на спине три Юрка поместятся сидя. А в зубах — голова, наверное. Одна. Моя.

Пока я фонтанировал в голове хоррорными фантазиями, рука продолжала жить своей жизнью. Я наглаживал тигра по носу, краем сознания отмечая, что снова слышу громкое мурчание.

— Ну, положим, не кися, а тигр-р-рица, — поведало мне животное, придвинув морду так, чтобы мне удобнее было гладить.

— Тигрица, значит, — отстранённо повторил я, не прерывая процедуру знакомства с «котиком».

— Звать меня — Дурга.

Тигрица убрала голову из-под моей руки, покрутилась на месте, несколько раз задев хвостом, и улеглась в ложбины между неровностями скалы. Классический кошачий метод заполнения собой любой ёмкости или участка ландшафта.

— Продолжай, путник. Энто приятно, раньше никто меня так не уваживал. Токмо вопят да наутёк кидаются. Гоняйся за ними по всему свету, хватай за седалища да уговаривай побаять про што-нибудь любопытное.

Я уселся рядом с головой дикой кошки и расширил масштабы спа-процедуры.

Теперь я не только гладил тигрицу вдоль носа, а ещё и скрёб за ушами, прохаживался пальцами по надбровьям, чесал макушку. Спустя полминуты над нами стояло мурчание с вибрацией, имитирующие звуки трактора.

Похоже, сегодня меня снова не сожрут.

Я выровнял дыхание. Вернее, вспомнил о том, что оно необходимо. Дрожь в ногах потихоньку унималась.

— Значит, ты любишь истории всякие слушать? — решил я развить успех, пока тигрица не проголодалась.

— Зело люблю. Скушно здесь одной обретаться. Полюбоваться красотами земными да небесными, поохотиться на дичь да поспать — вот и все развлечения. Больно скушно для разумной твари. Потому уговор у меня с Ильинишной. Она мне в благодарность за спасение живота своего путников приводит. Да в таком виде, штобы не убёгли. А с тобой иначе получилось, сам притопал. За каменьями вон теми?

Дурга лениво мотнула головой в сторону скалы с месторождением. И тут же повернула морду вновь так, чтобы под мою ладонь подставить нос.

Я вернулся к работе. Довольно утомительной, кстати. Это вам не домашний кот и даже не мейн-кун, ещё немного, и рука отвалится от однообразных движений, которые приходилось делать на весу, опереться-то не на что.

— Да, за ними, родимыми, — смысла отрицать очевидное не было. — Но я могу много интересного рассказать тебе, хозяюшка, со мной не заскучаешь.

— Тогда самое время начать, добрый молодец, — ласково проговорила Дурга, облизнувшись.