Я, колдунья и полосатый кот 2. Дивнолесье

Я поправился, решив, что пока стоит говорить и за Кривца. Судьба его меня не то чтобы волновала, но и наблюдать за растерзанием представителя моего вида не хотелось бы.

— Может, в избу зайдём, поговорим? — продолжил я, аккуратно улыбнувшись, не показывая зубов.

Вспомнились какие-то научно-популярные статьи о мимике древних людей и значении выражения лица в разных ситуациях. Не показывать зубов, чтобы другой человек или животное не восприняли это как угрозу. Может, это всё выдумки, но я не хочу экспериментировать.

Зверь басовито рассмеялся. Чем ещё больше сбил меня с толку. Смеющийся медведь — это как-то… сюрреалистично.

— Ну, пошли в избу, так уж и быть. Угощу чайком с медком. А то скушно больно цельными днями тут одному куковать. Хоть какое-то развлечение. А ежели побаешь мне што интересное, не токмо чаем угощаться будем.

Я громко сглотнул, представив себе пьянку с медведем. Какой он после выпивки? Буянить будет или на плечо мне голову уложит и песню затянет? Сомневаюсь, что переживу как первое, так и второе.

Пока я пытался представить пьяного Нума, мы прошли в высокие ворота и пересекли немаленький двор. У избы под окнами оказался высокий стол и две скамьи. Вокруг фруктовые деревья и ягодные кусты. Три кадки с дождевой водой: две поменьше, а одна огромная — наверное, в ней зверь купался. Надо же, какая цивилизация!

Кривец молча следовал рядом, оглядываясь. Трясти его перестало, хотя он по-прежнему не мог вымолвить и слова. Любопытно, а он, что, не знал, что искомый Нум — медведь? Знал же наверняка! Тогда почему такая реакция? Это я здесь должен был заикой стать и облысеть от ужаса.

Нум прихрамывал, в целом держась на задних лапах хорошо. Медведям вроде бы свойственно подниматься на задние лапы, но ведь не постоянно. Все вокруг — двор и его содержимое, интерьер избы, когда мы вошли внутрь, — было словно создано для великана. Возникло странное ощущение, будто я уменьшился в росте. Оно и понятно: всё действительно делалось под размеры Нума. Кажется, начинаю понимать, что могла чувствовать Алиса, съев пирожок, если бы существовала в реальности.

Оказавшись в просторной избе с высоким потолком, я огляделся. Длинный стол и лавки, печь, полки с глиняной посудой и плотно закрытыми горшками — консервы, приправы? — венички сухих трав, висящие по стенам метёлками вниз. Окна прикрыты занавесками с вышивкой. На лавках — покрывала, на печи — подушки, рядом с полками на крючках — полотенца, похожие на древнеславянские рушники.