Реверсивный самоубийца

Мой желчный характер такой «открытости» не выдержал:

— Оформите мне личный счёт в банке?

— Конечно, это меньшее, что я могу сделать для такого ценного авантюриста, как вы!

…помогите…

К довольной Рин я вернулся с таким чувством, будто над моим мозгом только что провели акт насилия.

— Кир-сан, мы смогли заработать целых десять золотых и сорок три серебряных! В своей жизни я никогда не видела столько золота!

От того, насколько специфической получилась цифра, я непонимающе уставился на то, как довольно мельтешил хвост Рин.

— Сколько предлагали изначально?

— Всего семь, — надулась недовольная лисодевочка, с обидой уставившись на стойку, где она стояла последний, кажется, час. — Но оценщик подтвердил, что моя цена подлинная и гильдия от этого будет только в выигрыше! Вы бы знали, как долго мы спорили! К нам уже даже хотела подойти охрана!

— Оценщик?..

Девушка показала взглядом на сидевшего довольного мужика средних лет, заказавшего себе кучу яств и выпивки. Насколько я понимаю, местная гильдия в том числе была и чем-то вроде таверны на полставки исключительно для «своих».

Впрочем, его улыбка застыла, когда он сосредоточил взгляд на моей любящейвесь мир бледной роже.

— За небольшую сумму мне помогли, — расплылась в счастливой улыбке девушка, проигнорировав заминку мужика.

Видя, какой довольной была лисичка, как она буквально искрилась жизнью и делилась ей со мной, плохое настроение начало медленно улетучиваться.

Вздохнув, признав себя безнадёжным, я достал из-за пазухи новенький серебряный значок, несущий самую капельку моей ауры.

Мне было слишком лень думать над причиной и следствием. Если попытается меня использовать или обмануть — я, уходя, дверь закрою громко.

И она это тоже должна была понимать.

Рин, увидев, что меня сразу закинули на серебряный ранг авантюриста, чуть плясать не начала, искренне радуясь за меня. Как оказалось, это был максимальный ранг, который могла выдать местная гильдия. Выше — только в столице. Ещё выше — только непосредственно Святая. Вероятно, это тот компромисс, к которому пришлось прийти местному монарху с церковью и гильдией, чтобы немного уравновесить власть.