Реверсивный самоубийца

В какой-то момент, становясь жертвой спонтанных желаний тела, даже наивно поверил, что альтернативно живой мешок мяса и костей начал отказывать, на радостях со всей возможной дури ударившись об ближайший камень, однако вынужден был признать, что в этой битве проиграл камень, расколовшись пополам. Тонкая струйка чёрной крови, что потекла по моему лбу, практически мгновенно вернулась назад, не оставив и царапины, окончательно лишив меня надежды на то, что у меня выйдет «обычным» способ отправить себя в один, прекрасный конец.

Хотя бы новых Уровней, в своём тесном гробу я их видел, никаких пока не было.

Помня про свои мысли касательно подозрительно понимающих всё животных, трясущихся от одного моего появления, словно у меня тут коса за спиной, перенаправил свою активизировавшуюся мыслительную деятельность на более полезные вещи, попытавшись лучше разобраться, почему, собственно, так происходит.

Перво-наперво поймал попытавшуюся слинять от меня змею. Ничего против ползучих не имею, одному конкретному представителю просто не повезло, как не повезло ссыкливому медведю.

Почему-то у меня была уверенность, что в свою берлогу он уже не вернётся.

— Не признаешься, да? — клацнул я перед головой змеи зубами, из-за чего та окончательно заклякла.

Очередное ссыкло ещё вроде бы пыталось обмотать мою руку, но крайне быстро сдалось, опустив голову.

— И ты туда же? — нахмурился, начав раздражаться. — Ну хорошо, хищник, давай думать…

Я чувствовал, как в ней теплилась жизнь. И не только в змее — вообще во всём, что имело жизнь.

Только если в окружающей среде, будь то кусты, цветы или деревья со всякой мошкарой, её было настолько мало, что я это мог спокойно игнорировать, то у более крупных существ запах жизни был намного сильнее. Как я уже говорил, неприятная кислинка. Немного раздражающая, но ничего критичного: жить, к моему превеликому сожалению, можно было.

Возможно ли, что я создаю такой же «запах», но только обратный жизни?..

— Признаваться будешь? — поднёс к своему лицу змею.

Та жалобно зашипела. — Видишь, какая у меня легкодоступная шея? Давай же, попробуй, обмотай, сожми покрепче, давай-давай-давай, доминируй, властвуй, унижений не потерплю…

— Ш-ш-шс-с-с…

Змея затрясла длинным хвостом, её шипение было больше похоже на плач, когда человек осознаёт, что вот она — смерть, бежать некуда, лишь, пуская крокодильи слёзы, моля всех и вся о прощении, принять неизбежное.

— Вот же срань… — покачал головой я, чувствуя новый прилив гнева.