Его огонь горит для меня. Том 2

Теперь стало понятно желание добровольцев и волонтёров бесплатно вкалывать в таких неуютных местах. Ощущение нужности и незаменимости, понимание, что делаешь важное дело, — сродни наркотику.

И я, кажется, подсела...

Глава девятая, о садисте и отсутствии совести у императора

Тиссей пришёл спустя пару часов, чтобы кивком головы пригласить следовать за ним. Руки моментально похолодели, и я старалась держать лицо, чтобы не разреветься прямо в коридоре. Значит, Кассиль был прав. Мы допустили извращенца и насильника ухаживать за детьми.

Неужели придётся принимать решение о дальнейшей судьбе этого человека? Я мысленно усмехнулась. А кто такой деловой хотел быть судьёй? И у кого поджилочки меленько затряслись, как только дело дошло до реального человека и реального приговора? И кто малодушно ждёт возвращения Ринара, чтобы перекинуть это решение на его плечи? И какая после этого из меня императрица? Её Величество Трусиха Первая.

Мы остановились у дальней комнаты первого этажа, используемой раньше под склад. Рядом ожидали Келай и Элехир. Сейчас помещение с двумя крошечными окошками под потолком выглядело мрачно. Посередине стоял единственный стул с привязанным к нему мужчиной. Кас очень точно его описал — хищное лицо с тонким выдающимся носом и тёмной узкой линией губ, острый подбородок, чуть вьющиеся волосы с проседью и неожиданно заискивающее выражение.

— Ваше Величество, произошло недоразумение.

Испуг и неуверенность в его глазах были вполне настоящими, но интуиция взвыла сиреной, заставляя кожу на руках покрыться противными мурашками, а волоски встать дыбом. Передо мной сидел маньяк, и я с огромным трудом сдержалась, чтобы не сделать шаг назад. Страх и замешательство он считал почти мгновенно, и глаза на секунду зажглись азартом. Зачем я вообще сюда пришла? Он же меня запомнит!

Заметив мою реакцию, Келай ухватил за локоть и утянул обратно в коридор, где я прислонилась плечом к стене и часто задышала с открытым ртом.

— Что случилось?

— Он маньяк. Убийца! Его нужно допросить.

Лекарь с сомнением вглядывался в моё лицо, но как объяснить ему, что чувствует женщина рядом с извращенцем? Как рассказать о страхе жертвы перед истязателем, о предвкушении издевательств, которыми наполнен взгляд серийного убийцы? Я попыталась, только вышло путано и как-то жалобно. Руки мелко дрожали, а уголки губ непроизвольно сползали вниз.