Обаятельный гарем желает познакомиться!

Выдать его за сына хозяина невозможно –  все знают, что старый ай-Мируз женился и завел наложниц совсем недавно, здесь и младенец бы не успел появиться, не то что пятилетка. 

При всем этом на невольничьем рынке нас видело предостаточно народу, чтобы слухи уже могли появиться. Давно стоило с этим что-то делать, но я малодушно откладывала решение.

И… я пока не знаю, как отреагирует на ребенка Ирмаин. Все-таки он воспитан не так, как я, и для него существование рабства –  норма. Помнится, в своей здешней жизни я-Нила тоже никогда не задумывалась, чем, собственно, невольники отличаются от свободных людей.

О Ники, конечно, знает Керим. Но этот старый слуга проникся ко мне какими-то странными чувствами: с одной стороны, он относится ко мне слегка по-отечески, с другой –  предельно почтительно. С любыми вопросами и проблемам он приходит теперь только ко мне –  благо почтенный возраст позволяет ему в случае особой нужды даже заходить на женскую половину.

–  Что ж, –  я резко поднялась. Собственный заледеневший голос показался каким-то хрустким, –  спасибо, что напомнила. Не беспокойся, о ребенке я поговорю с господином сама. 

Распахнув дверь, я шагнула из покоев Сафиры в галерею. Надо же… как у нее было душно, оказывается. 

–  Нила, стой!

Оглядываться я не стала.

–  Эрти! Хвала богам, я вас нашел, эрти! 

Запыхавшийся Керим согнулся, уперев ладони в колени –  то ли почтительно кланяется, то ли пытается отдышаться.

–  Что-то случилось?

–  Вас желает видеть господин, эрти, –  Керим разогнулся и тотчас схватился рукой за поясницу.

Я нахмурилась.

–  Разве он сейчас не с гостем?

–  С ним. В малом зале. Они ждут вас –  оба.

*

Пока торопливо шла за Керимом в малый зал, я успела порадоваться, что уже выходила сегодня на мужскую половину и с тех пор не переоделась. У себя на территории гарема я предпочитала одеваться как наложницы –  в шальвары. Это куда удобнее, чем балахоны, которые носят приличные замужние женщины. Но там, где меня могут увидеть мужчины, конечно, надо быть при полном параде –  в просторной хламиде до пят и с покрытой головой.