Обаятельный гарем желает познакомиться!

А меня переполняла радость. У меня уже почти все получилось! Хотелось подпрыгивать и радостно хохотать. Или просто вести себя бесшабашно и чуточку по-дурацки, как и полагается нормальной семнадцатилетней девушке.

Нормальной девушке в нормальном мире, конечно. А не там, где главные украшения девицы –  скромность и серо-буро-козявчатый балахон. 

Хм, гормоны мне в голову бьют, что ли? А и плевать! 

Я прибавила шагу, постаравшись максимально увеличить разрыв. И на очередном пересечении дорожек повернула, оглянулась –  Зейнаб меня пока не видно –  и нырнула в кусты, тотчас упав на четвереньки и постаравшись полностью скрыться за кадкой.

Зейнаб, завернув за угол, приостановилась, озираясь. А потом что-то прошипела сквозь зубы –  и припустила по дорожке вперед. 

Тихо хихикая и не вставая, я чуть попятилась на коленках –  и ударилась обо что-то ногой. Дернувшись, столкнулась с невидимой преградой еще и задом –  и резко обернулась.

Я находилась на крохотном треугольном пятачке, укрытом с двух сторон кустами на обочинах дорожек, а с третьей –  увитой розами стенкой пустой беседки. И на этом пятачке я была не одна.

Задом ко мне и точно так же повернув голову, на четвереньках стоял посол Вербинии Демьен ле Раден собственной персоной. 

*

Сложно сказать, кто из нас двоих изумился больше. Во всяком случае, его брови уползли куда-то, по-моему, в район затылка.

Это мы с ним столкнулись… кхм. Мда, вот когда подхватишь привычки будущего мужа.

–  Что вы здесь делаете?! –  зашипела я. Ну в самом деле –  он же меня демаскирует!

–  А вы? –  парировал он, все-таки разворачиваясь и усаживаясь прямо в траву.

–  Я –  прячусь! У меня тут старшая матушка! –  я повторила его маневр и уселась. Все же разговаривать, стоя на четвереньках задом к собеседнику, немного… неоднозначно.

–  А у меня –  дружелюбный визирь! –  закатил глаза ле Раден. –  Признаться, не ожидал, что в местных кустах меня могут атаковать столь неожиданным способом.

Он демонстративно чуть скособочился и потер филей.