Петровна, бабуля-попаданка

Только кошка оставалась кошкой — мелкая серая «дворянка», вскочив на забор, бросила равнодушный взгляд на Петровну и потопала по штакетнику дальше, задрав хвост. «Может фильм исторический снимают?» — мелькнула спасительная мысль. Ответа у Петровны не было, а единственный, кто мог его дать, валялся без чувств в подвале.

Она почти решилась за ним спуститься, когда мальчишка, сопя и морщась от света, сам появился в дверях кухни. При виде гостьи застыл, но опомниться ему не дали.

— А ну-ка иди сюда, паршивец! — рявкнула Петровна.

— Садись и рассказывай, что за чертовщина тут творится! — она указала на окно.

Мальчишка разрывался между желанием бежать и приказом остаться, но образ суровой нянечки сделал свое дело: перешагнув порог, мальчишка присел на край табурета. Вместо ответа осторожно спросил:

— Вы кто?

— Конь в пальто, — ответила Петровна и пожалела — на лице мальчишки обозначился испуг пополам с озабоченностью. — Зинаида Петровна я, — утешила она страдальца и неожиданно для себя добавила: — Можешь звать меня баба Зина, — никому из детей она не позволяла такой вольности, а тут само вырвалось.

Алмус вконец растерялся — он читал про баббароков, буккалонов, иттазинов, и баббов, но вот бабазины ему никогда не встречались. Первые три были духами-паразитами и питались мозгами, четвертый — мифическое существо из мира туманов — пил кровь лягушек и змей. Чем питались бабазины он и предположить не мог, но всеми силами надеялся, что не человечиной. Все-таки странный мир ему попался.

Если бы не обстоятельства, можно было бы его изучить.

Тем временем гостья (язык не поворачивался назвать ее пленницей) спросила, как его зовут. Называть свое имя Алмусу не хотелось. Мало ли… Но долг вежливости пересилил. Алмус представился, после чего все-таки спросил:

— Я правильно расслышал, вы бабазина, а не баббарока? И получив утвердительный ответ, сопровождающийся почему-то сочувственным взглядом, поинтересовался: — А чем вы питаетесь?

Мальчишка явно был не в себе. Хотя чему удивляться?

— Кстати, о питании, — произнесла Петровна, — ты бы сумку-то мою принес.

Ту, что в подвале осталась, — отправлять в подвал ударенного головой ребенка не хотелось, но спускаться туда самой не хотелось еще больше. Вид у мальчишки сделался совсем жалкий. — Ладно, — вздохнула Петровна, — можешь просто напоить меня чаем. От бутерброда или какой-нибудь еды я бы тоже не отказалась, — она еще раз окинула взглядом бомжеватую кухню и добавила: — Если у тебя есть.