Петровна, бабуля-попаданка

Понимая, что лучше не высовываться, Петровна принялась вертеть ботинок из стороны в сторону, разглядывая грязные бока, словно хотела отыскать знаки, способные помочь в сложившейся ситуации.

Громкость голосов резко усилилась, послышались шаги, и в гостиную, словно к себе домой, ввалился наглый тип с недовольной физиономией. Уставился на Петровну, скривив губы. Этой наглости Петровна простить ему не смогла. Точнее, не захотела.

— Кто это такой? — игнорируя пришельца, спросила она у Алмуса. — И почему он вламывается в наш дом? — ботинок в ее руке угрожающе качнулся.

— Бабушка, это… это…

— Достаточно, я вижу, кто это, — перебила его Петровна, вложив в свой тон максимум презрения. — Я запрещаю тебе общаться с людьми, которые не умеют себя вести в чужом доме и даже не научились здороваться, когда входят. О почтении к пожилым людям я уже не говорю, — она наконец обратила свой взор на вошедшего и звенящим от негодования голосом, указывая на дверь, воскликнула: — Вон отсюда!

Лицо гостя пошло пятнами, он впился в Петровну тяжелым взглядом, словно хотел прожечь в ней дыру, но та, разозлившись еще сильнее, тряхнула ботинком и рявкнула:

— Прокляну!

Наглец дернулся и, развернувшись, пулей вылетел из комнаты.

Петровна и Алмус молча смотрели друг на друга, не смея ее нарушить. Затем мальчишка хихикнул, и напряжение спало, словно выпущенный из воздушного шара воздух. Еще один робкий смешок, и вскоре они уже хохотали на пару, смакуя особо удачные места.

— Я думал, что он на вас заклятье наложит, — признался Алмус, когда они продолжили ужин.

— А он мог? — насторожилась Петровна.

— Конечно! Он сильный маг. Но, кажется, вы сильнее.

Петровна поперхнулась.

— Я этими штучками не владею, — произнесла она сердито. Осознание того, что могло бы произойти, окатило ее запоздалой волной страха.

— Ой, рассказывайте, — рассмеялся Алмус. — Вы так искусно блокируете магию, что не можете ею не владеть.

— Чего? — Петровна замерла, так и не донеся вилку до рта.

— Да ладно вам, Бабазина! А как вы в подвале через силовые линии пентаграммы прошли? Должны были лежать неподвижно, а встали — и вперед. Я чуть с перепугу не умер!

— Какие силовые линии? Там был только мел, — растерялась Петровна.

— Мел — это проводник силы, — явно повторяя заученную формулировку, произнес Алмус. — Вы что, ничего не почувствовали?

— Нет. А что я должна была почувствовать?

— Непреодолимый барьер.