Петровна, бабуля-попаданка

и мысленно чертыхнулась, поняв, что предчувствия сбылись. В темно-бордовый жилет мог с легкостью поместиться средних размеров бегемот — размерчик у почившей бабули оказался настолько впечатляющий, что впервые за много лет Петровна ощутила себя дюймовочкой. Затем вспомнила про подругу Валентину: не зря, ох не зря та пыталась привить ей навыки шитья. Сейчас бы они очень пригодились.

— Иголка с ниткой у тебя есть? — содрогнувшись от объемов работы, спросила Петровна у Алмуса. О том, что Валентина всякий раз поражалась ее криворукости, она предпочла не думать.

— Зачем ножницы? — удивился Алмус. — Можно же и так, — он сделал неопределенный взмах рукой.

— Ну знаешь ли! — возмутилась Петровна, представив себя в чудовищном балахоне, надетом как есть, да еще с сапогами в придачу. — Я этот парашют на себя не надену!

— Да зачем? — растерялся мальчишка. — А что такое «парашют»?

— Мешок такой, с веревками, — в подробности Петровна вдаваться не стала. Алмуса объяснение устроило.

И тут мальчишка ее удивил — взмахнул руками, пробурчал что-то невнятное, и бегемотские тряпки тут же уменьшились в размере. Цвет и фасон лучше не стали, но Петровна, облачаясь в обноски, утешила себя тем, что сейчас не до жиру.

— Неплохо, — с некоторой заминкой произнес мальчишка и протянул ей уменьшенные сапоги. Выглядели они по-прежнему гадко, но других не было.

— Ладно, — смирившись с чудовищным новым видом, произнесла Петровна, — с одеждой разобрались. Теперь мне нужна комната, потому что бабушки в гостиной не живут.

Алмус захлопал глазами, огляделся вокруг и произнес:

— Тогда вам придется жить тут, — и торопливо добавил: — Я все уберу! И пол вымою, и пыль сотру!

Петровну передернуло, комната была настолько пропитана усопшей старушкой, что, казалось, и сама она до сих пор находится где-то здесь. От такого никакая уборка не спасет.

— А другой комнаты у тебя нет? — без особой надежды спросила Петровна.

— Только родительская.

Спрашивать «почему» у Петровны желания не возникло. Она чуяла, что это как раз тот случай, когда «меньше знаешь — крепче спишь».

— Ладно, — произнесла она, — уборка так уборка. Но советую поторопиться, я устала и хочу отдохнуть. Мне все-таки не пятнадцать.

И Алмус побежал за ведром.

В четыре руки они быстро привели комнату в божеский вид. Устала Петровна чудовищно, поясница ныла, руки и ноги отваливались.