Сам себе властелин

Под ногу светлого попался булыжник. Он зашатался, а я атаковал. Ударил в бедро, выводя из равновесия. И тут же приложил его по кумполу. Несчастный уже падал, когда в шлем ему прилетел увесистый камень.

Я обернулся и поднял голову. С крепостной стены вниз смотрел мумий, примериваясь кинуть второй булыжник.

— Подвинься, внучок, я сейчас ему второй заряжу. Ишь, ездят тут всякие, отвлекают от научных изысканий.

— Погоди.

Раскинув руки, светлый бездыханно лежал на земле. Я присел рядом и снял с него шлем. Рыцарь оказался совсем молоденьким пареньком с пшеничными волосами.

— Давай скелетов сюда, пусть его тащат внутрь.

— В темницу! — кровожадно закудахтал мумий, — в цепи заковать!

— К нам пусть несут.

— Зачем? Монстру хочешь скормить? Хорошее дело. Безотходное, так сказать, производство.

— Отлежится и пусть идёт на все четыре стороны.

Мумий недовольно хмыкнул и исчез со стены.

Прибежали скелеты. Вчетвером подхватили рыцаря и потащили в замок.

***

С рыцаря сняли доспехи и уложили на диван, согнав недовольного монстра. Какой-то заботливый скелет накрыл лоб светлого компрессом. Мумий кривился, но возражать не стал.

— Куда мы с тобой шли, дедушка?

— Комнату тебе выбирать.

— Точно! — я обернулся к Сене, — а ты пригляди, чтобы наш гость не сбежал.

Монстр приложил третью правую щупальцу к голове и угукнул.

— Пойдём, деда. В каком крыле дворца Владыки жили?

— В правом.

Обходить правое крыло пришлось долго. Множество пустых комнат, где жили родственники, жёны и прочие домочадцы Владык, навевали тоску. Со стен смотрели хмурые портреты мрачных личностей. Краска на стенах облупилась, доски пола скрипели, хотя стёкла на окнах сохранились все до одного.

— Заклятье, — пояснил мумий, — неразбивающихся окон.

— Лучше бы они сделали непортящийся ремонт. А эта лестница куда ведёт?

— В башню Тансила Второго.

— Я смотрю, этот Тансил был затейник: и бассейн у него в Казне спрятан, и башня отдельная.

— Владыка Тансил Второй был затворником и нелюдимом. Он даже со светлыми не воевал: как-то умудрялся договариваться, отправляя подарки и устраивая браки дочерей.

— Какой умница. Надо ему памятник поставить, как самому мудрому правителю.

Мумий скривился, но возражать не стал.

На винтовой лестнице в башню я насчитал почти сотню ступенек и в конце подъёма выдохся.