Сам себе властелин

В коротком чёрном платье, белом передничке и подносом в зелёных руках.

— Доброе утро, Владыка! Я знаю, вы встаёте рано, и решила, что вас порадует лёгкий завтрак.

— Порадует.

Я поднялся, сел на постели по-турецки и взял из рук орки поднос. Тарелочка с крохотными бутербродами, оранжевое варенье в маленькой розетке, носатый молочник. И чашечка с чёрным напитком, безумно пахнущим кофе.

— Традиционный оркский напиток кауаффий. Мужчины-орки пьют его перед боем для большей свирепости. Но вы же Чёрный Владыка, и вам можно в любое время.

Взяв фарфоровую чашку, я сделал глоток. Кофе! Самый настоящий! Как же я по тебе скучал, родной. Хорошо-то как!

— Мне очень нравится. Я буду его каждое утро. И днём тоже, для самой большой свирепости.

Кивком я показал на кровать.

— Садись.

Орка не решилась сесть рядом и плюхнулась прямо на пол напротив меня.

— Ты же вроде сбежала?

Она хитро прищурилась.

— Отлучилась. Я должна была проверить, что действительно получила свободу.

— И как, проверила?

— Да-а-а, — Шагра расплылась в блаженной улыбке, — вы подарили мне самую взаправдашнюю свободу. Как в сказках о древних временах.

— Я рад. И кофе сварен отлично.

— Кауаффий, Владыка. У меня есть ещё немного.

Орка принесла медный кофейник и налила мне чашечку.

— Себе нальёшь?

— Что вы! Женщинам-оркам нельзя кауаффий.

— Табу?

Шагра растерянно посмотрела на меня.

— Что?

— Тебе религия запрещает пить кауаффий?

— Нет, — она рассмеялась, — просто считается, что если женщины-орки начнут его пить, то отберут у мужчин единственную собственность — войну.

— Хм… У орков нет ничего, кроме войны?

— Конечно. Всем остальным: домами, стадами, детьми владеют только женщины. Мужчинам принадлежит лишь оружие и право рубить врагов.

— А они только воюют? Забавно. Настоящий матриархат.

— Матри… хат? Не знаю такого слова. Но мы так живём.

— То есть и ты владеешь домами и стадами?

Шагра ушла от ответа, наклонившись, чтобы подлить мне кофе. Заботливо поправила салфетку, подложила мне подушку под спину.

— И тебе не зазорно служить мне горничной? Я ведь мужчина.

Орка рассмеялась.

— Вы же не орк, Владыка. Тем более, вы великий и ужасный.

Я чуть не ляпнул “Гудвин” и хрюкнул в кулак, сдерживая смех. Орка нахмурилась.

— Не верите, потому что не знаете ещё, какой вы. Но Калькуара не признаёт слабых владык, поверьте мне. Вы только притворяетесь добрым, чтобы запутать светлых. Но я точно знаю: вы самый ужасный из Владык.