Напряжение на высоте

Или, быть может, свое пальто, одолженное ей.

— Ныне ты свободна, принцесса, — громко сообщил я подошедшей Го Дейю. — Твоей семье сообщено, где ты, и твой новый статус.

После чего развернулся и повел Нику под руку к одной из двух стоящих поодаль машин — без всяких гербов и многозначительных номеров. Но там были верные мне люди.

— Но ты обещал... — донеслось подавленным и исполненным горечи голосом в спину.

На короткое время, пока усаживал Нику в машину и садился за ней сам, взглядом отметил невысокую хрупкую девичью фигурку под снегопадом, которая не знала — куда ей теперь деться со своей неожиданно доставшейся свободой.

Где ей переночевать, где ей есть, где взять денег... Что делать с родными и как они отнесутся к возрождению уже похороненной и оплаканной дочери... Что делать с врагами там и врагами тут...

— Ты действительно обещал, — укорила меня Ника, стоило машине медленно набрать скорость на разворот.

— Иногда надо забыть интересную книгу на столе, чтобы ее захотели прочитать, — вздохнул я и посмотрел в центральное зеркало.

В отражении которого к Го Дейю подошел княжич Борецкий Павел, что-то спросил и посмотрел нам вслед. А затем аккуратно отряхнул от снега волосы словно впавшей в ступор китаянки, надел на ее голову свою шапку и, придерживая за плечи, повел к своей машине.

— Никому не нравится, когда ему что-то навязывают. Пусть выбирают сами, — наклонил я голову Ники к своему плечу.

Та повозилась, устраиваясь поудобнее, но так и не произнесла ни слова, а выражение лица было сложно разглядеть.

Где-то там впереди было завершение слишком долгого понедельника, шагнувшего из вторника назад по часовым поясам и вновь стремящегося к рассвету нового дня. Конечную точку наверняка знал водитель — спокойный и молчаливый азиат, время от времени с интересом поглядывающий на нас в зеркало. Я лишь был уверен в том, что именно нас там ждет, но не стремился заранее знать детали.

Возможно, где-то были блокпосты. Вполне вероятно, были розданы ориентировки и объявлен план «Перехват».

Мимо пролетали спящие спальные пригороды Москвы; на расцвеченные желтоватым светом широкие улицы выбралась снегоуборочная техника, сметая к обочине валящий с небес снег. К утру город все равно встанет намертво, и все механизмы принятия решений станут вязкими и медлительными — особенно те, что не обходятся без личных встреч.