На всю жизнь и после. Том I

Я тебя просил найти значение татуировки Каштана. Что-нибудь нашёл?

У Бориса ёкнуло сердце, и выступил холодный пот на спине, но потом резко отпустило.

– Я ничего путного тогда не нашёл. Вы сказали, что уже не надо, и я больше не искал.

– Я тогда сказал «позже». Оно и наступило. Жалко конечно, но ничего страшного. Для этого нужно особое творческое чутьё, чтобы видеть суть предметов искусства. Причём для этого не достаточно лишь уметь рисовать.

– Татуировки – искусство? Что? Разве искусство это не картины, скульптуры, куклы, фильмы? Их можно на выставках показывать, и живут они дольше, чем их создатели.

– Сегодня прямо день ликбезов. Искусство – это образное отражение реальности. Реальность Каштана такова, что он недоверчив, как ты мог заметить в тот день. Вот поэтому я посоветовал ему набить именно такую татуировку. Его недоверие – реальность – отражается косвенным образом с помощью тату – искусства.

– Припоминаю, когда я искал значение этого тату, натыкался на что-то подобное.

– Не сомневаюсь. Ты пока не опытен в этом, чутьё разовьётся со временем.

«Да что с ним не так? Наверняка что-то задумал», – промелькнуло в мыслях Бориса.

Они проехали мимо цирка – не высокого, но крупного здания, которое напоминало окаменелую летающую тарелку. По всей окружности натянуты баннеры с рекламой представлений. Само здание было невзрачно бежевым, разбавляли эту серость красками только эти баннеры и разноцветные буквы «ЦИРК» на самой верхушке.

– Выходим на следующей, – сказал Виктор, вставая.

Широкие окна ателье, напротив которого они стояли, выходили на дорогу. В них можно было увидеть манекенов – мужских и женских, – одетых в стильную и дорогую одежду. Само помещение находилось в новом многоэтажном доме – не то чтобы элитного, но точно премиального класса. Пудровые плиты облицовки ателье отличались от тёмно-синих плит основного здания и даже немного подавались вперёд.

В самом ателье их встретила небольшая приёмная, внутренняя отделка которой по стилю и цвету не отличалась от внешней. Напротив входа стоял чёрный кожаный диван с трёхэтажным кофейным столиком, на котором лежали журналы, а наверху располагался белый чайный сервиз на две персоны.