На всю жизнь и после. Том I

Зелёный ты ещё, не понимаешь, что им того и надо, чтобы рядом с ними были их полные противоположности, так жить им интереснее. Ферштейн?

– Ферштейн. Хорошо, если хочешь есть, давай заказывай, – Борис приложил пальцы к вискам и свёл глаза к переносице, – я б халвы поел. Мне интересно, что Виктор в ней нашёл.

– Он её облюбовал ещё до меня, да и меня это не особо калышило. С другой стороны, тут всё равно не подают самую лучшую халву. Могу специально для тебя открыть свой храм вкусняшек, обрадуешь желудок под кофеёк.

– Обязательно, немного погодя. Вы же друг друга давно знаете, верно? Что хочет Виктор, у него есть цель в жизни? Не поверю, что он живёт только для исполнения правил, – Борис задавал этот вопрос не в первый раз в надежде, что Никита оговорится или потеряет бдительность, но каждый раз получал одно и то же.

– Именно для этого. Сам понимаешь, каждый хочет, чтобы все были тех же взглядов. Но есть одно, назовём его желанием. Ему хочется вспомнить, что с ним случилось во время великой резни много лет назад.

Ты тогда ещё даже не родился, – Борис уже знал, что ему на тот момент был год. – Тогда появилось седьмое правило, – Никита удручённо вздохнул и после короткой паузы продолжил. – Столько унтов и хинтов было убито, в один день, в момент они стали нарушителями. А этот момент, мягко говоря, яркий, пропал из памяти Виктора и ему хочется его вернуть. Ты же видел у него шрам за левым ухом?

– Да, я сначала подумал, что это белая татуировка. Чем можно было так порезаться, чтобы шрам получился в форме розы?

– Ха, порезаться? У него узор за ухом, братан.

Линии пухлые такие. Ему вдарили хорошенько.

– Ну, да-да. Но интересно, что это было.

– Я тебе не отвечу, а Виктор тем более.

– А ты для чего живёшь? – перевёл тему Борис.

Никита начал осматриваться по сторонам, а потом, глядя Борису в глаза и вращая указательным пальцем, сказал:

– Ради одной красотки, – затем поднял свою кружку. – Ради этого! – похлопал себя по пузу. – Ради радости, что начинается под пупком, а кончается в сердце, и не для одного меня конечно, – Никита отхлебнул и добавил.

– А теперь твоя очередь.

– Я живу…скорее для…я хочу выжить.

– О, как! Хорошая цель. Нет, серьёзно, хорошая, – сказал Никита и поднёс к губам ладонь, сложенную в кулак.

– Лучше не бывает. Говорю, как есть.

Никита опять опустил глаза, упал на спинку стула и расправил плечи.

– А, если серьёзно, по-настоящему серьёзно, я тебя понимаю. Про этот пункт я постоянно забываю.