На всю жизнь и после. Том I

Герман обходил сначала по одному, а потом стал делать это с группами.

– Что и стало его главной ошибкой.

– Но вот что во мне такого особенного?

– Обычный унт, но что-то должно быть. Поэтому советую тебе найти среди коллег такого же.

Виктор сел на пол и жестом пригласил Бориса сделать то же самое.

– Дай мне одну из своих мышей, – сказал мастер и протянул ладонь.

Мышь спустилась к кончикам пальцев, и Борис передал её Виктору. Он приблизился к уху грызуна и начал что-то нашёптывать, а когда закончил, вернул его хозяину.

Мышка побежала вверх, но не на своё место, а к затылку юноши, чтобы его укусить. Он вздрогнул от боли, словно его неприятно ущипнули, вонзив ногти в кожу, а затем потёр зудящее место и на мгновение замер. Губы Виктора не двигались, но татуировщик говорил прямо у него в голове:

– Так можно передавать любую информацию. Достаточно, чтобы зубы мыши просто прокололи кожу. Неприятно, но у всего своя цена.

– Хорошо, но надо подумать, как мне себя не выдать.

Там же целая группа подконтрольных. Тут не обойтись без импровизации. Мы же не знаем до конца, что ими движет.

– Примерно понимаем. Во-первых, когда выпустишь мышь, нужно будет прикрыть одну боль другой. Во-вторых, тебе нужно покопаться в себе, чтобы выявить заветную изюминку. Времени у тебя до завтрашнего дня. Фразу придумаешь сам, она должна быть ёмкой и заинтересовывать в момент.

– Я ожидал большего от мозгового штурма. Тем более, от человека, который говорил, что знает меня лучше, чем я сам.

Виктор снова начал сверлить своего ученика холодным взглядом и долго ничего не отвечал.

– Борис, это конечно моё предположение и только, но это может быть твоя бунтарская натура, ёрничество и наглость.

– Может. Хотя наглых продавщиц в нашем магазине хватает, – Борис хотел поднять левый уголок губ, но сильно устал от изображения эмоций за день.

– Я думаю, ты научился уважать их труд.

– Встречи с Газоном хватило, – юноша упёрся ладонью в пол и уже собрался подняться, но сразу остановился и добавил.

– Мы закончили?

– Мы закончили, возвращаемся в исходное положение.

– Ещё последний вопрос, – сказал Борис, поднимаясь. – Какой голос у Того, кто видит?

– Грубый, мужской. Такое ощущение, что у него сломана челюсть.

– Действительно, для каждого свой ТОТ. Ладно, по местам.

Купол открылся, и Виктор вывел своего ученика на тротуар прямо к тому месту, где на них напали одержимые.