На всю жизнь и после. Том I

Помни Борис, он страшный манипулятор и ему известно о тебе больше, чем ты про себя знаешь.

– Хорошо. Ты домой или в ателье?

– Я сама доеду, не беспокойся.

Ирина пошла по освещённой площади к перекрёстку, а Борис стоял на месте и провожал её взглядом, пока она не села в жёлтое такси. Внутри головы не прекращала пульсировать боль. Это чувство, то немногое, что он ещё мог испытывать, но с удовольствием заменил бы его на что-то другое, можно даже менее приятное, например, стыд.

– Я понимаю, вам тяжело, – прозвенел зефирный голосок, – давайте вы отдохнёте, а я за вас подумаю.

– Давай в метро, а подумать можно и завтра.

Он вернулся домой и первым делом проверил бабушку, она лежала под одеялом в своей белой рубашке, которая служила ей верхом пижамы. Их квартира плохо отапливалась, поэтому поверх белоснежного одеяла лежало шерстяное покрывало грязно-коричневого цвета. Лицо её было мирным, и только красные глаза Бориса выбивалась из этой спокойной картины.

– Я же должен был остаться здесь, – шептал он сам себе, – Раньше я б так и сделал.

Борис почувствовал, как боль перетекла в лобную часть головы, но на этом всё – по всему телу пустота: ни мурашек, ни сжатого горла, ни пульсирующих висков.

– Скорее всего, вы правы, – сказала змейка, пока располагалась на его плече.

Юноша прикрыл дверь в комнату бабушки и пошёл к себе.

– Думаешь? А как же ты? – он так и говорил шёпотом.

– А что я? – щекотала змейка его ухо, – С меня все неприятности и начались.

– Ладно, прости меня, что сделал тебя такой виноватой. Эскиз тату был скорее агрессивным. Видимо, Виктор не такой хороший мастер, – сказал он и поднял уголок губ, чтобы змейка видела.

– Так-то лучше, Борис. Сокрушаться по прошлому, которое уже не сможешь изменить, бесполезно. Вы же не могли этого предотвратить. Если бы вы не зашли к Виктору, то зашли к кому-нибудь другому.

Он переодевался в домашнюю одежду, пока слушал кобру, и, натягивая серые тряпичные шорты, ответил:

– Знаешь, а это действительно странно, что за восемнадцать лет я ни разу не попал к унту. А сейчас я прямо нарасхват.

– Нет, вы попадали. Самая первая ваша стрижка была сделана унтом. Если покопаться, можно ещё найти.

– Стой, не надо. Сама говорила, что не стоит сокрушаться по прошлому. Всё, было и было.