На всю жизнь и после. Том I

Её взгляд остановился, она схватила Бориса за руку и потащила в переулок, который был в десяти метрах от них. Он не сопротивлялся, даже бежал с той же скоростью. Она затащила его достаточно далеко вглубь переулка и, будто швыряя молот, припечатала к кирпичной стенке. Юноша напряг все мышцы, поэтому ударился только спиной, он не растерялся и материализовал в левой руке пистолет-электрошокер. Ирина не дала его применить и даже поднять руку, она прижалась к Борису всем телом, уперев ладони в холодную и влажную стену.

Он смотрел перед собой, чувствовал её частое дыхание, прикосновение маленькой груди, которая гладила его в районе диафрагмы. Ирина прятала своё лицо от Бориса и всё сильнее жалась к нему. Он продолжал держать в руке шокер, ожидая развития событий.

Ирина отпрянула и посмотрела на него так скверно, будто сейчас плюнет ему в лицо, сорвалась и убежала обратно в сторону тротуара. Борис проводил её взглядом, в этот раз он смотрел ей за плечо. Он ни о чём не думал. Как только Ирина скрылась за поворотом, он вернул шокер на место и отошёл от стены.

– Их, похоже, всех учат быть странными, – сказал Борис самому себе.

Но на его слова ответил зефирный голосок:

– Ух, я была в предвкушении любовной сцены. Борис, могли бы проявить участие, она однозначно разозлилась из-за того, что вы стояли столбом.

– Что-то ты стала остра на язык.

Змейка сползла ему на грудь и показала свой красный раздвоенный язык и, вернув его на место, сказала:

– Видите, он у меня и так острый.

– Да, я не сомневался, но сейчас меня больше интересует, что сейчас произошло и что у неё на душе. Она однозначно что-то задумала.

– Вам не кажется, что у вас развивается паранойя?

– Не кажется. С ними я стал самым настоящим параноиком.

Борис зашёл в свою квартиру и сразу почувствовал запах испарины и шампуня с экстрактом трав, которые доносилась из ванной. Телевизор не гремел на всю квартиру, поэтому он, предварительно разувшись, – туфли он снял руками, – решил заглянуть к бабушке.

Она спала, но лицо её было очень беспокойным, будто застыло искривлённое болью.

– Как так-то, а? То нифига, то дофига, – прошептал Борис и ушёл в свою комнату.

Одежду мокрую от пота он снял и повесил на вешалку. В его комнате за год ничего не изменилось: всё тот же ремонт, всё те же шкафы, занимающие существенную долю от площади помещения, и всё те же картины на стенах – новых Борис не писал, потому что творчества хватало на работе.