На всю жизнь и после. Том I

Он молчал, а Консуэла хотела разомкнуть напомаженные розовые пухлые губки, чтобы вернуть его в разговор.

– Да-да, ты права. Но я унт, и моего уважения хватает только на правила.

– Эх, какой поэт! Сейчас растаю. Раз тебя не устраивает, что мне удалось раскопать. Что я должна такого найти, чтобы и тебя устроило и… хотя если тебя устроит, то остальных и подавно устроит.

– Видео, фото, свидетелей. Не нужно ходить по его следам, нужно идти перед ним.

– Витя, не думай, что ты самый умный. Я следила за ним, посылала малышей.

– У меня есть идея на этот счёт. Я сегодня послал к нему гонцов. Он однозначно заинтересуется моим предложением.

Консуэла поджала губы, на её лице читалось одобрение.

– О, Витя, беру свои слова обратно. Вызываешь его на честный поединок? Нет унта – нет проблемы?

– Не мой метод. Если верить нашим предположениям, Аристократ берёт измором, а потом в поединке отбирает территорию. Надо тоже взять его измором.

– Зная тебя, ты не будешь действовать в лоб.

– Можно и так сказать. Нам нужно, чтобы он выложил всё плохое, что в нём накопилось. А его осторожная натура просто так это не сделает, поэтому рядом должен быть сосуд, который он наполнит своей скверной.

– Виктор, я беру свои слова обратно, о том, что я взяла слова обратно. Рисковать другими мерзко.

– Он ничем не рискует. Ты же сама говорила, что Аристократ им заинтересовался, вот я и передам ему объект его интереса.

– Распробовать жизнь раба на службе у Аристократа. Он и так от нас не в восторге. Хочешь его ещё сильнее напугать?

– Быть унтом – это следовать правилам. Там он поймёт насколько это важно.

– Да, ты прав, об этом я не подумала.

Зазвенел колокольчик и в салон вошёл Борис, в руке с расстегнутым рукавом он держал пакетик с халвой. Юноша привлёк внимание собеседников.

– Приветик, Боря! Рада видеть.

Он приобнял её не крепко рукой с пакетиком, так для галочки. Она, как и всегда, была неестественно горяча, и от неё пахло лестными ягодами.

– Тоже рад. По лицу не видно, но я рад.

Борис старался не врать, когда проговаривал вслух, что у него на душе. Но это не были те чувства, к которым он привык. Скорее включалась имитация – сознание замещало их образы.