На всю жизнь и после. Том I

Виктор не обратил на это внимания.

– Когда это было? – спросил он.

– Примерно двадцать лет назад.

Борис широко раскрыл глаз и уставился ими на бармена.

– Как это двадцать? Вам и двадцати пяти не дашь.

– Я бессмертное существо, Борис. Бармен заступает на службу в этом баре навсегда, но есть одно условие, – я не могу отсюда выйти. Бар стоит, пока стоит цивилизованный мир. Бармен живёт только при этом условии.

– И сколько вам лет на самом деле?

– Я перестал считать сразу после вступления в должность. Теперь мой ветер – холодный воздух из вентиляции, моё солнце – свет прожекторов, а мои друзья – посетители и персонал бара.

– Печально.

– Не печальтесь. Я сделал этот выбор сознательно, меня никто не обманывал. В нашей жизни кто-то должен стать той шестерёнкой, без которой механизм не будет работать.

Они вышли в зал. Борис и Виктор проводили бармена до стойки и вернулись за столик, где их ждал Никита с недовольным видом, хоть и наигранным.

– Где вы шастаете? Я тут сижу в одного давлюсь.

Юноша поморщился от такого пренебрежительного отношения к происходящему.

Не может же Никита быть таким равнодушным после убийства Цирюльника? Борис вспомнил, что его-то не было рядом в тот момент. Видимо, он скрылся, когда услышал тяжёлые шаги.

Борис серьёзно смотрел на Никиту, не отводя глаз, пока садился за стол.

– Что такое, Боря? Я сказал, что-то не то? Если так, то извини. Только перестань на меня так смотреть – дыру прожжешь.

Юноша покосился на мастера и сказал:

– Что у нас дальше по плану, Виктор?

– Все дела сделаны, можно наконец-то отдохнуть.

Давайте пить.

Борис благодарил судьбу, что он не предложил, что-нибудь съесть. Кусок в горло не полезет, но вот нервы успокоить не помешало бы.

Виктор несколько секунд смотрел на бармена, а затем перевел взгляд на Бориса и сказал:

– Думаю, тебе понравиться. Это особая вещь.

– Неужели кувшин? Не рано ли? – спросил Никита.

– Вечер сегодня слишком насыщенный, лишним не будет.

Пока они перекидывались немногочисленными фразами, к столу подошла официантка, которая в прошлый раз принесла глубокие тарелки.

Она поставила на стол гладкий бежевый глиняный кувшин и три пивные кружки. Она уточнила, не желают ли они чего-нибудь ещё, и, услышав отказ, завела прядь длинных рыжих волос за ухо и вернулась к барной стойке. Борис наклонился вперёд и почувствовал запах тёмного пива. Никита потянулся к кувшину, но Виктор остановил его жестом и сказал:

– Пусть Борис сначала нальёт. Это же его первый раз.