На всю жизнь и после. Том I

– У меня было время подумать, немало времени. Одна мысль поселилась у меня в голове. Она связана с рассказом Джона об истории хинтов и унтов. Мне кажется, для любого народа великая глупость верить, что раз когда-то давно были коренные изменения, их жизнь тоже поменялась. Я не думаю, что изобретение правил остановило кровопролитие. По сути, произошло слепое возвеличивание одних – я имею в виду людей – и принижение других – хинтов или унтов, которые могут оступиться и их казнят.

Никита поднял на Бориса своё грустное лицо и ответил:

– Я понимаю, куда ты клонишь и мне очень жалко тебя, – на лице Никиты появилась лёгкая улыбка, и он продолжил, – ты же, по сути, ни в чём не виноват.

Ты просто жил и забрёл куда не следовало.

Борис подошёл ближе к стойке и протянул ему кулак. Он не отреагировал сразу, но всё-таки стукнул в ответ.

– Никогда в жизни не было так круто. Я забрёл куда надо, это вы уже давно идёте не туда. Я чувствую, что должен это поменять. Зудит. Понимаешь?

Никита протяжно выдохнул и запрокинул голову, а когда опустил, к нему вернулась его довольная моська.

– Я бы не советовал, ну… даже скажу так, слишком большая сила противостоит тебе. Объединённая сеть хинтов и унтов, среди которой ты не найдёшь сторонников. Имей это в виду. Знаешь, нравишься ты мне. Тоже чувствую, что зудит. Хороший ты, однозначно хороший. Я думаю, тебе понятно, что хинт или унт думает так: «Пока я не нарушаю правила, в моей жизни всё хорошо, и ей ничего не угрожает».

– В принципе понятно. Слушай, один момент есть.

Я, конечно, понимаю, что это особого смысла не имеет. Мог бы ты рассказать про жизнь Виктора?

– Не имеет? Не скажи. Был у него момент в жизни – поворотный, так сказать. Странно вышло на мой взгляд. Его отец был хозяином того самого тату салона, а мама работала воспитательницей в детском доме. Вот парочка, да? Видимо, противоположности притянулись. Я, кстати, был в её группе, но познакомились мы с Виктором не там. Так вот, однажды к ней в группу попал паренёк, одногодка Виктора, а ему уже тогда стукнуло семнадцать.

Так вот, этот паренёк оказался унтом, но мама Виктора не повела его, так сказать, «по пути истинному», – он нарисовал пальцем кружок в воздухе. – Она даже упрашивала директора, чтобы его отправили обратно в деревню, из которой его привезли или какую-нибудь другую. Что-то она в нём почувствовала, видимо, что тёмные дела натворит в будущем. Ферштейн?

– Угу.

– И, как-то раз, Виктор гулял со своими родителями по парку.