На всю жизнь и после. Том I

У тебя котелок варит, и, думаю, мою аналогию со зверем, который попробовал человеческую кровь ты сможешь с этим сопоставить.

– А у Того, кто видит напрямую не спросишь?

– Связь работает только на приём. Нам достаточно того, что он есть и говорит с нами. Направляет нас.

Борис сделал фотографию этих правил и огляделся по сторонам. Ни Виктора, ни Никиты нигде не было.

– А где Виктор? Мне же нужно было с ним поговорить?

– Пойдём.

Они пошли обратно в сторону туалетов, но не дошли до них несколько метров. Джон встал перед красной стеной и толкнул её одной ладонью, по поверхности побежали ровные линии трещин.

Заскрипели трущиеся друг об друга камни. Они отворились как одна большая дверь, за которой располагалась маленькая комната. На стенах красные обои с золотыми розами, на полу узорчатый ковёр, резной стол, потухший камин и пара чёрных, кожаных диванов. Между ними, перед кофейным столиком стоял Виктор и смотрел на своего подмастерья.

– Проходи, Борис, этот разговор для вас двоих, – сказал Джон.

– Прошу, проходи, присаживайся.

Если ты не против, можешь закрыть за собой дверь?

Дверь Борис оставил открытой. Он осторожно сел на диван и положил кулаки на колени, вид у него был напряжённый, но осанка ровная.

– Борис, почему ты сбежал? Я же сегодня объяснял, что нарушителей правил ждёт смерть. Или ты уже забыл?

– Нет, я помню. Просто я всего не знал. Ещё я не знал, что вы на меня натравили одержимых.

– Не натравил, а уговорил напугать.

Борис обомлел от услышанного. Он, не ожидая такого быстрого признания, поднял недоумевающее лицо и посмотрел на Виктора.

– Всё не так однозначно. Тебе Джон показал правила?

– Показал. Так, стоп. Вы же говорили, что они неподкупны, и уговорить их нельзя. Вы – такой правильный – взяли и соврали.

– Ложь во благо. Иногда для выполнения условий одного более важного правила приходиться нарушать другие. Ложь не карается смертью, в отличие от нарушения правила номер два.

– Хм, интересный вы человек, Виктор. Сюрпризы подобные этому ещё будут?

– Думаю, да, – он сел на диван напротив Бориса.

– Я хочу уйти. Не хочу быть унтом, хинтом или кем-либо ещё из вашей братии. Прямо сейчас хочу, уже полчаса мне хочется убежать и не возвращаться.

– Это твоё право. Но ты понимаешь, что будет со мной?

– То же самое, что и с Цирюльником.

Виктор ничего не ответил, а только поставил на стол пистолетную пулю, которая была настолько чёрной, что казалась дырой в пространстве.

– Тогда застрели меня, и можешь уходить.