Бесконечное лето

Можно было бы взять очередную тряпку из поломанной уже тележки, но вдруг именно в этот момент Аксели в себя придет? Глупо, конечно, о таком переживать, но я все равно стала натягивать штаны на мокрое тело. И только потом вернулась к Аксели.

Мне казалось, я усадила его вполне надежно, но он все равно свалился. Волосы, его красивые белоснежные волосы, теперь походили на безобразные лохмоты половой тряпки, которой не первый год драят подъезды. Мне вдруг стало до слез жаль его. И стыдно стало. Я ведь и всерьез думала, а не правильнее ли будет оставить его там.

И теперь, что мне делать с ним теперь? Тележка сломалась, треснул алюминиевый корпус. Куда я с ним пойду? Я ведь не могу тащить его на себе! Стоило вытаскивать, чтобы бросить в лесу.

Слезы катились по щека, падали на неподвижное тело. Я никуда не выбралась из безысходности. И не будет никакой дороги домой. И дома тоже больше не будет. Ничего не будет. Потому что я больше не знаю, куда идти. 

И тут я заметила, что глаза Аксели больше не смотрят в пустоту.

Он опустил веки. И теперь, кажется, будто он просто спит.

- Ты спишь, Аксели?! - вскрикнула я, попыталась поднять его, но снова уронила, и, стукнувшись об землю, он тихо застонал, - Вставай! - я снова дернула его за плечо, приподняла обеими руками, прислонила к дереву. Глаза он все еще не открывал, но под веками вращались глазные яблоки.

Мне нужно было увидеть его зрачки. Зрачки сжимаются или увеличиваются под действием всяких наркотиков. Я сама не видела, но мне говорили, что так бывает.

Не помню, как именно и с какими веществами, но бывает. 

Пальцами я ухватила веко за длинные ресницы и потянула вверх. Сначала увидела один белок, а потом выкатилась радужка. Зрачок запульсировал, это было жутко и неестественно. Он смотрел прямо на меня. И это было и хорошо, и страшно одновременно.

Резкая боль заставила меня отшатнуться, повалиться на землю. Дыхание сбилось. Я не сразу поняла, что это был удар кулаком в живот. Удар кулаком Аксели!

Хватая ртом воздух, я рассмеялась. Мне было больно и радостно одновременно.

Теперь есть шанс, что он придет в себя. Ощутимый такой, весьма вероятный шанс. А значит, и есть шанс найти дорогу домой. 

Аксели снова свалился на землю. Теперь дышал он чаще, веки подрагивали, а мышцы лица едва заметно дергались. Он действительно всего лишь спит. И нужно просто подождать. Совсем немного. 

Я сама прислонилась к стволу дерева, прикрыла глаза. Мне тоже нужен отдых. Не столь физический, сколько моральный.