Бесконечное лето

Но теперь выгонять ее нельзя, она обещала притащить еще народу, а вот те уже заплатят за вечеринку деньгами и выпивкой. Она и впрямь притащит, в этом можно не сомневаться. Она из тех, кому проще дать денег, чтоб отвязалась. Я бы и сама ей заплатила, лишь бы она снова куда-нибудь свалила, только платить мне нечем.

Естественно, зрители шли смотреть не на меня, и не слушать стихи Ящера, и уж точно не для того, чтобы терпеть надрывный хрип Кракена, ежели таковой будет. Народ шел смотреть на Бегемота. В основном девочки, конечно.

Когда Солнце уже не так жарило и уверено ползло к горизонту, потянулся народ. В коридоре, как принято, поставили шапку, куда можно было кинуть мелочь, если уж выступление наше очень понравится. Но это помимо платы за вход. Я видела, как Крыска передала Бегемоту деньги. Надо же, заранее плату собрала. Обычно это делал кто-либо из нас прямо на входе. Как бы она меня ни бесила, надо признать ее таланты.

Первым на сцену вышел Ящер, встал на возвышении, напыщенный такой, важный, как индюшачий барон, вытянулся по стойке смирно. Точно первоклассник, которого на стульчик перед гостями поставили, чтоб он стишок рассказал. 

Над темными водами ворон кружит,

Клокочет в груди его сердце,

Могилу твою он теперь сторожи, 

Никто не откроет дверцу

В пусто твое нежилое жилье, 

Где пыль, тараканы и мухи.

И память моя порастает быльем, 

И хочется сдохнуть от скуки.

Ох, Ящер, слушая твои стихи, мне тоже хочется сдохнуть, только бы эта рифмоплетская пытка прекратилась. Нежилое жилье - это даже круче, чем масло масленое. 

Я вышла в кухню, нашла чью-то пачку сигарет и закурила. Обычно стараюсь не курить в день концерта, чтоб голос не портить, но новый шедевр от Ящера был пропитан таким количеством безысходности, что его нужно было сбить хоть чем-то. Хотя бы горьким табачным дымом. 

Ящер продолжал мучить публику поэзией, кто-то даже вяло аплодировал.

Осознала, что терпеть не могу Ящера. Зачем он вообще с нами таскается? И дело не в его дурацких стишках. Он меня просто бесит. Бесит!

Руки затряслись и сжались в кулаки. Меня снова накрыла волна ненависти ко всему вокруг. Мне больших трудов стоило не закричать сейчас. Хотелось крушить и ломать.