Нарушение обычая

- Талантом особенно. Даже если талант не настоящий… Но тебе этого знать не обязательно, разве что ты сам когда-то… да нет, такого просто не может быть, - пробормотал он, явно разговаривая сам с собой, - Тиссо… Его сиятельство сказал мне, что у тебя есть том стихов Тиссо. Ты знаешь, кто это? 

Книга, о которой он забыл вчера вечером, осталась лежать в леваде, и Холодный Туман вспомнил о ней с неудовольствием. С одной стороны, чужая вещь, а с другой – как можно думать об этом сейчас?

- Не знаю, но хотел бы.

Объясниться, что имел в виду, он не успел – на улице послышался шум, прозвучал знакомый гневный голос, и в конюшню, отпихнув стоявшего на воротах конюха, влетела девочка. Милица раскраснелась, в ее глазах дрожали слезы.

- О нет, господин Крон, не забирайте его! – воскликнула она, кидаясь к инспектору. – Туман хороший! 

С этими словами она бросилась в денник, к рогачу.

Кто-то из конюхов кинулся ей наперерез, но девочка оказалась проворной. Она поднырнула под расставленные руки и одним прыжком очутилась внутри, за загородкой.

Взрослые хором ахнули. Наверное, они ждали, что рогач кинется на ребенка, но тот и ухом не повел. 

- Не дам увести Тумана! – девочка загородила его собой и сердито притопнула ногой. – Он хороший!

- Туман? – переспросил человек по имени Сириус Крон.

- Да, хороший, - кивнула девочка. – А еще – он мой!

Рогач сердито качнул короной и опустился на одно колено, чтобы их глаза оказались хотя бы примерно на одном уровне.

Милица восприняла этот жест по-своему. Она тут же обвила его толстую шею руками, запустив пальцы в гриву, и Холодный Туман забыл, что хотел сказать. Его еще никогда не обнимали так – в среде рогачей подобные ласки не бытовали, а насчет человеков и других рас он ничего не знал и не понимал, как реагировать. Ясно лишь одно – оттолкнуть этого ребенка сейчас он не должен. 

- Госпожа Милица, - ее няня подбежала ближе и схватилась за сердце, - как вы можете? Немедленно отойдите от него! Он грязный! Он блохастый! И от него дурно пахнет! Как вам не стыдно? 

Девочка бросила на няню затравленный взгляд.