Нарушение обычая

 

Тот долго брел, сам не зная, куда. Он устал, хотел есть. Кроме того, стоило поискать себе укрытие на ночь. Нет, рогачи не были исключительно дневными существами – в темноте они видели также хорошо, как на свету, но все-таки хотелось забиться в какой-нибудь укромный уголок. 

Таковой нашелся не скоро – дома стояли вплотную друг к другу так, что даже мышь не протиснется. Но, заглянув в какой-то переулок, он увидел, что ограда одного из домов выступает вперед так, что образуется небольшая ниша. В нее он и забился, свернувшись калачиком прямо на голой земле.

 

Сон не шел. И не потому, что было неудобно спать – дома его постель ненамного отличалась от той, на которой он устроился сейчас. И под открытым небом ночевать тоже приходилось частенько. Нет, его терзали тревожные мысли о будущем, а также воспоминания о прошлом. Ясно, что после того оскорбления о том, чтобы продолжать жить, как ни в чем не бывало, речи нет. Надо изменить свою жизнь и измениться самому. Но как? В прошлый раз, когда его своим недостойным поведением оскорбила Тополиная Ветвь, он ушел из племени и перебрался в город.

А куда перебираться теперь? Обратно в племя? Или вовсе уйти, куда глаза глядят? Мир велик. Кроме этой страны есть и другие. Конечно, в другое стадо рогачей ему хода нет – там своих самцов полно! – но, может, отыщутся другие родственные расы? 

В таких размышлениях он провел большую часть ночи, лишь иногда задремывая на несколько минут, а когда в воздухе запахло утренней свежестью, и темнота немного рассеялась, не выдержал и встал.

Город просыпался. Тролли-дворники мели улицы, лепрехоны-фонарщики гасили фонари. Спешили по делам сатиры. На одинокого рогача они не обращали внимания, занятые своими делами. А он не решался спросить дорогу, поскольку сам точно не знал, куда идет. Куда глаза глядят. 

Рогачи, как и многие нелюди, жили ближе к окраинам. В центре города обитали немногие представители нелюдских рас. И он направился на главные улицы. 

Вернее, только попытался.

Не знакомый с планировкой города, он просто брел, куда глаза глядят, пока не вышел на широкий проспект. 

Дома здесь были сложены из камня, покрытого слоем разноцветной штукатурки – он специально расковырял угол одного из зданий - и каждый имел четыре, а то и пять рядов окон, один над другим. Некоторые дома были всего в два ряда окон, но сами эти окна были такой высоты, что в них, как в двери, мог бы пройти даже он, со своими развесистыми рогами.