Волков. Орден Святого Георгия

– Стрелять думал?

– Да не в жизнь! Вот те крест, Володька! – Дед Федор ткнул себя сложенными пальцами в лоб и потом в грудь, но дальше не продолжил – видимо, от избытка чувств. – Испугался до жути – это да, было такое. Сам понимаешь – не каждый день такое увидишь… Но чтобы стрелять – не стал бы, хоть чего делай… Ты ж мне взаправду заместо внука, Володька – а больше-то и не осталось никого. Один я теперь, как перст.

Дед Федор виновато опустил голову, и мне вдруг стало… нет, не то, чтобы стыдно, но злость разом куда-то улетучилась.

А вместе с ней и тревога. За последние дни я успел принять немало сомнительных решений, наворотить тех еще дел, навлечь на себе сиятельный гнев одного из самых высокопоставленных столичных сыскарей и даже отгрызть человеку голову в зверином обличии – и все же друзья от меня не отвернулись.

Петропавловский, Фурсов, его преподобие Дельвиг и дед Федор… все-таки и он тоже. Моя собственная крохотная армия, с которой не страшно схватиться и с каторжанами, и с нечистью из Прорывов, и с зарвавшимся бароном, и с таинственным колдуном.

Даже если промеж товарищей не так много согласия, как хотелось бы.

– Да разве ж ты один? – Я протянул руку и легонько хлопнул деда Федора по локтю. – Мы с господами гимназистами никуда не денемся, да и сибиряка за тебя горой. Вместе уж не пуд соли съели, а десять пудов… И дела теперь в гору пойдут. Без Грозина его братия каторжная вмиг из города разбежится, а кто останется – тех или городовые переловят, или работяги сами прибьют.

– И то верно, Володька. – Дед Федор улыбнулся – но вдруг снова нахмурился и опустил голову, едва не макнув бороду в тарелку с так и не доеденной ухой. – Только какие теперь дела-то без Фомы? Я и читать-писать-то толком не обучен даже, а уж с купчими этими и вовсе ум за разум зайдет… Как разбираться прикажешь?

– А с купчими пусть Соломон Рувимович разбирается – у него голова большая, – рассмеялся я. – Или Петропавловскому бумаги передай. Он парень толковый и шустрый, даром, что балабол… Ничего, справимся как-нибудь, где наша не пропадала.

Уж если пуля тебя не взяла, то и торговые дела переживешь.

– Да переживу, куда денусь. – Дед Федор медленно кивнул и откинулся на спинку стула. – Гляди ж ты – налаживают потихоньку. Так завтра и откроемся, если Семен опять не запьет… Голову бы оторвал балбесу с руками вместе – да они у него золотые.

“Медвежий угол” действительно понемногу возвращался к жизни.