Рёня

Ой, люди такие смешные, — Рёня звонко засмеялся, — Они придумывают правила только для того, чтобы сразу же придумывать к ним исключения. Так и с правдой.

— Ну, бывает же ложь во спасение.

— Нет, не бывает.

— А если человек болен? Мы расскажем ему о его болезни, и он расстроится. Какой смысл говорить, когда человек не сможет ничего исправить?

— Всегда можно что-то изменить.

— Ну, допустим, человек инвалид. Что можно изменить. Какой смысл говорить человеку такую правду?

— Если человек знает, что он инвалид и не сможет вылечиться, то он может научиться жить с этим.

А если человек не знает, что у него проблема, как эту проблему решать? Человек, незнающий правды, немного слепой.

— Ну, знаешь, на то мы и такие интересные, чтобы не только придумывать, но создавать исключения из правил. Я вот отсюда в Москву лететь буду так солнышко и не зайдёт за горизонт, пока до Москвы не долечу. Вот тебе и настоящее правило. А за полярным кругом солнце может вообще не заходить за горизонт несколько месяцев. — мне казалось, что мой оппонент должен быть повержен моими аргументами.

— И самолёт и Заполярье — это ДРУГИЕ правила. Если у тебя в правилах есть исключения, значит не все правила ты знаешь. Это нормально. Когда знаешь все правила становится немного скучно.

— Но человечество на протяжении всей своей истории стремится знать намного больше. Не может так быть, что, достигнув цели, мы увидели перед собой стену с названием скука? Это неправильно.

— Если ты не можешь достигнуть края Вселенной, то почему ты считаешь, что знания меньше той Вселенной, которую они описывают? Не бойся, никому не грозит стать обладателем абсолютных знаний при его жизни.

Каждый может узнать ровно столько сколько ему нужно. И для этого ещё нужно потрудиться. И не бояться. Большинство людей бояться даже заглянуть в завтрашний день, а ты говоришь об абсолютных знаниях. Это смешно.

И Рёня опять искренне засмеялся. Он и все предыдущее говорил, как шутку и мне тоже стало весело поскольку мир на поверку так прост и номер, в котором я находился был по-домашнему уютным.

Даже затянувшаяся пауза не вызывала неловкости. А тени от пролетавших мимо оконного стекла снежинок делали этот уют физически осязаемым. Хотя вряд ли бывает неосязаемый уют.

Похоже и мой гость так же наслаждался уютной обстановкой, но потом, именно в тот момент, когда пауза должна была закончиться, чтобы не стать неловкой, не то спросил, не то констатировал:

— Ты хотел спросить про завтрашний день.