Посредники

Марев дошёл до своего любимого парка и оставил у ножки скамьи под камфорным деревом купленное тут же, у ворот, пирожное - свежее, чудесно пахнущее заварным кремом.

На набережной напротив Управы играли уличные музыканты. Марев остановился послушать - спешить было некуда - там-то его и поймала Золота, тоже пришедшая пораньше и приманенная разудалыми разливами аккордеона.

- Угадай или отдай! - радостно воскликнула она, подкравшись сзади и закрыв Мареву глаза ладонями в тонких перчатках.

- Золота, - уверена опознал её Марев.

- Угадал! - и она тут же сунула ему в руки полосатый зелёный шарф, точно такой же, как на ней самой - ей он помогал компенсировать излишнюю лёгкость почти летнего синего плаща и уравновешивал немного вычурную зелёную шляпу.

Марев послушно намотал шарф, чтобы их наряды лучше соответствовали друг другу, и Золота, взяв его за руку, тут же повлекла к лоткам, где раздавали украшения для участников шествия.

- В этот раз ход опять разделили, - болтала она по дороге. - Семьи с маленькими детьми будут гулять в центре, им на площади поставили свою ярмарку, а взрослые с ребятами постарше - большим ходом на Цаплино поле, чтоб гулять до ночи, с вином и лошадками!

Марев кивнул, в который раз поражаясь любви городских жителей к конным забавам.

В Змеевом лесу лошадей почитали полезной рабочей скотиной, верхом никто не ездил, даже письма и посылки доставлялись упряжной почтовой повозкой, как и во все деревни вдоль Зелтыньского тракта.

- Только я верхом не держусь, - предупредил он на всякий случай, когда они уже стояли в очереди.

- Да? - огорчилась Золота, но тут же утешилась. - На самом деле я тоже та ещё всадница, у нас в доме в седле лучше всех держится Сарнай, моя сестра. Мне больше нравятся сани, но до зимних праздников ещё так долго!

Шествие двигалось медленно - люди шли парами, размахивая шестами с флажками, бумажными цветами и яркими вертушками, и пели хором - традиционные народные песни и просто популярные, слова которых знают все или почти все.

Когда кто-то не попадал в такт, этого не было слышно за воодушевлённым хором и игрой оркестра, едущего тут же, на платформе, установленной на грузовом мобилете. Из окон их осыпали бумажным конфетти.

Марев шёл тоже, с венком на шляпе, держа в одной руке шест с флажком, а в другой - руку улыбающейся Золоты в таком же венке, несущей целую гирлянду ярких воздушных шаров, и думал, что это совершенно точно - лучший Праздник Близнецов за всю его жизнь в Белыни.