Посредники

Ясное с утра небо медленно, но верно затягивали унылого вида тучи со свинцовыми, несущими дождь, донцами.

Наконец впереди показалась ещё одна высокая ограда с распахнутыми воротами, в проёме которых отчётливо виднелось неухоженное, но некогда весьма приятное взгляду здание – центральный фасад гостиницы. Марев с некоторой опаской заглянул во двор. В здании было темно и тихо, двор густо зарос травой. У хозяйственных построек справа, среди буйно разросшейся крапивы стояла женщина в небрежно наброшенном на плечи жакете, и курила.

Марев в городе насмотрелся всякого. Половина барышень, с которыми он учился в библиотечном институте коротко стриглись, носили брюки, а кое-кто и курил. Но от этой дамы (а для барышни она была слишком взрослой, лет тридцати, а то и старше) пахло крепчайшими папиросами «Черномор-канал», которые смолили обычно почтовые извозчики, моряки и разные пропащий люд, с каким лучше не сталкиваться тёмным вечером в узком переулочке.

Пока Марев раздумывал, следует ли подойти и представиться, или лучше тихонько развернуться, добежать до остановки конки, вернуться домой и забыть всё это как странный сон, дама повернулась и посмотрела на него единственным глазом (второй скрывала кожаная повязка, совсем как у пирата из иллюстрации к книге о романтических приключениях).

- Ты по делу или мимо шёл? – поинтересовалась дама насмешливо.

Мареву стало неловко: в равной степени от её фамильярного тона, от того, что она поймала его за наглым разглядыванием, и от того, что юбка её была не менее чем на ширину двух ладоней выше щиколотки, открывая красивые кожаные ботинки.

«А ну как пристрелит она меня сейчас, скинет в подвал этого самого дома, и никто меня никогда не найдёт? - подумал Марев. – Мораль: нельзя быть таким жадным. Ведь знал же, что никто таких зарплат не предлагает!»

Ему стало пронзительно жалко себя и маму, у которой больше никого нет, только он да домовушка.

- Я по объявлению, - безнадёжно сказал Марев.

- А, ну так ты как раз и попал, куда надо, - обрадовала его дама. – Я Дикорда Брандт. Так подойдёшь, или так и будем через весь двор перекрикиваться?

Имя было странное, незнакомое. Да и «Брандт», если подумать, явно не чурство – фамилиа. Однако дама говорила как урождённая роска. «Наверное, дочь или внучка какого-нибудь иностранца», - решил Марев, пересекая двор.