Посредники

У кого-то за стеной играл патефон, в остальном было тихо. Марев дошёл до запертой двери в подвал и уже собирался повернуть назад, когда из пятой квартиры, мимо которой он только что прошёл, донёсся отчаянный лай. Собачка, до этого не издававшая ни звука, заскребла когтями дверь, звонко облаивая пустоту.Как и вчера, когда она так же тревожно реагировала на… полное отсутствие чего-либо видимого.Не тратя времени на размышления, Марев бросился к лестнице и успел увидеть мелькнувший между перил быстрый силуэт, напоминающий кошачью тень.

Он последовал за хогатой до второго этажа и дальше, к двери, ведущей на запертый чердак. В отличие от сверхъестественного создания, Марев не мог пройти сквозь окованные металлическими полосами доски; пришлось идти по квартирам, искать ключ, и к тому моменту, как Мареву удалось попасть на чердак, он уже не надеялся обнаружить что-то кроме ненужных вещей жильцов.Но хогата была там. В самодельном гнезде из дырявой корзины и старого ватного одеяла с вылезшей набивкой, под свисающим краем пыльного чехла, укрывающего рассохшийся чайный столик. С потрёпанной игрушечной лошадкой в зубах, мелких и острых, как у настоящей кошки – или хорька.Марев замер, боясь приблизиться – от маленького зверька исходили волны беспокойства, почти паники, и болезненного, обессиливающего голода. Сила и чистота этого ощущения едва не сбивала с ног. Все тревожные чувства, испытанные Маревом за жизнь – человеческие чувства – не шли ни в какое сравнение с этим. Нерассуждающая, неподвластная логике глубина этого страха и нужды поразила его и навсегда закрыла вопрос о суде и справедливом наказании для хогаты, растерзавшей и съевшей ни в чём не повинную домовушку.Как судить зверя, неспособного понять саму идею преступления или, если на то пошло, справедливости? Единственным, кто достоин наказания, был человек, ради собственных целей обрекший одно сверхъестественное создание на гибель, а другое – на страдания. В тот миг, захваченный малой частью переживаемых хогатой ощущений, Марев всем сердцем пожелал этому человеку смерти, и ничто в этой мысли не показалось ему жестоким или чрезмерным.Жизнь за жизнь.Марев осторожно опустился на колени напротив застывшей хогаты, прямо на пыльный пол.- Эй, - сказал он тихонько. – Не бойся, я тебя не обижу. Пойдёшь со мной? Я отнесу тебя туда, где тебе помогут.Она продолжала смотреть неподвижными звериными глазами.