Натка

Натка повернула ко мне голову, вглядываясь во что-то мне неведомое – её смеющиеся изумрудные глаза мерцали в считанных сантиметрах от моего лица, наше дыхание смешивалось.

– Ты ведь на самом деле не боишься высоты, – наконец сказала она.

И сделала шаг вперёд.

Может быть, я бы и справился. Сумел бы наступить на глотку сумасшедшей жажде полёта и остался бы на месте. Но мои руки всё ещё были у неё на талии, и она потянула меня за собой. Слабенькое усилие – но этого хватило.

Полёт! Без парашюта, без каната, тарзанки или любой другой страховки, вообще без ничего! Только ветер, ласкающий кожу, только замедлившееся в экстазе время и невероятная, захватывающая, яркая, бесконечная свобода, не снившаяся мне ещё ни в одном радужном сне!

Так продолжалось бесконечно.

Время растянулось, как резина, и пятьдесят этажей нашей башни всё длились и длились. А потом я вдруг осознал, что так можно и разбиться. На эту мысль тело отозвалось невыносимой, но такой сладкой болью, прошившей от макушки до пяток и двумя ветвистыми молниями вырвавшейся из спины. Одновременно с этим память, спокойная как озеро, вдруг начала бить кипящим гейзером, возвращая мне – меня.

Я заорал от восторга. У меня за спиной – крылья!

И перед глазами на фоне стремительно приближающегося асфальта вдруг вспыхнула цветная мозаика. Тоже крылья. Бабочки. Натки. «Фея» - подсказала память. Она тревожно оглянулась через плечо в полёте – не нужно ли ловить меня. И вдруг смертельно побледнела.

Я хмыкнул - приятно, конечно, припомнить, что могу до полусмерти напугать кого-то одним своим видом, но страх для фей неприроден и опасен.

Он лишает их силы. А уж страх в полёте…

Ну вот – её крылья начали мерцать и исчезают, словно голограмма. Натка закувыркалась в воздухе словно сломанная кукла, стремительно приближаясь к земле.

Я чертыхнулся и сложил крылья, догоняя. Подхватил безвольное тело, не слишком ласково чиркнув когтями по рёбрам. Я просто ещё не успел до конца освоиться со своим новым обличьем, как-то не до того было.

И мягко опустился на безлюдную пока ещё улицу. Повезло, что свидетелей нет. Но теперь-то что?

Натка была без сознания, кажется, в шоке. Очень плохо. Она могла потерять свою вторую сущность и навеки остаться просто девчонкой. Ей нельзя было бояться. Но вся проблема была в том, что как раз меня бояться следовало.

– Очнись, – приказал я.

Её веки затрепетали против воли.

– Демон… – тихо простонала она, не желая даже думать, на чьих руках оказалась.