Натка

И не удивлюсь, если её имя это сокращение от какой-нибудь Наэртаниэль. Тибетские монаха, ага…

Натка есть Натка – девушка, проживающая в элитной высотной башне на одном этаже со мной, ребёнок с имиджем ведьмы, повадками просветлённой и гардеробом спятившего мистика. А уж в голове… в общем, понять её мог только такой же просветлённый. Забавная девчонка. Экстремалка и тусовщица, водила всё, что движется, в том числе – виртуозно – мужиков за нос: кто-то же оплачивал ей счета за жилье и за экстремально дорогие увлечения.

Я с любопытством выудил из мешка одну из бумажных лошадок. На спинке фигурки топорщились распахнутые крылышки. Пегасик.

– Так оно и должно быть? Или ты выводишь на верный путь поэтов и прочих художников?

– Всё может быть… – она улыбнулась и распахнула свой пакет. – Давай выпускать их!

Я задрал голову к небу, любуясь луной, чтобы не смотреть на крапчатую от уличных фонарей и фар жучков-машин бездну под нашими ногами. Высота манила. Я, не глядя, высыпал из пакета этот ворох бумаги.

Несмотря на исключительно неаэродинамическую форму, фигурки как-то ухитрились принять пригодное для полёта положение и даже воспарить над нами в потоке восходящего ветра.

Ната нараспев читала какую-то тарабарщину, которая могла быть только заклинанием. Я подавился смешком:

– Ты что, и в самом деле в это веришь? Наверное, один из камешков на твоей шее радиоактивный и высушивает тебе мозги, – выуживаю из кармана куртки банку с энергетическим коктейлем.

Она смешно поморщилась.

– Твой – нет.

Эти коктейли делал один мой знакомый. И если выпить достаточно много потом бывало интересно – вся кровь словно горела, и в глазах мерцали фейерверки. Но Натка никогда не была поклонницей такого рода развлечений.

– Приходи ко мне сегодня, – предложил я. – У меня вечеринка.

– У тебя всегда вечеринка. Кроме тех дней, когда ты не отрываешься в клубах, не гоняешь на машинах или не охотишься. Кстати, ты ещё прыгаешь с парашютом? У меня есть знакомый…

– Нет, – тут же отрывисто бросил я.

– Почему? – удивилась она.

– Надоело, – объяснение не хуже прочих.

– Как такое может надоесть?! – изумленно распахнула она изумрудные глазищи.

– Надоело и всё.

Не говорить же ей, что чем дальше, тем больше я начал испытывать соблазн не дёргать за кольцо, не открывать парашют, а просто наслаждаться экстазом полёта. Едва приземлившись в последний раз, я решил, что хватит.