Новое платье королевы

Чем дальше, тем любопытственнее!

В «Булошной» ее не узнали. Майе и прежде случалось ужинать в пафосном ресторанчике, тогда официанты косились на ее заляпанную обувку и грязные ногти. А теперь она незамедлительно получила столик, вежливые улыбки и комплимент от заведения – хрусткую гренку с теплым паштетом. «Крутон, дорогая. Следует говорить - крутон». Хихикнув, Майя чуть не подавилась. И привлекла внимание причудливой дамы. «Слишком» - у пышнотелой модницы все было чуть сверх меры – яркость помады, вырез блузы, тяжелые серьги на крупных ушах, сладкие обволакивающие духи.

- У вас прекрасный дизайнер, милочка. У кого, если не секрет одеваетесь? У мосье Собакера? На Бохо-Базаре? «Дети света»? «Фрик-фрак»?

Озадаченная Майя не знала, что и ответить. Но собеседницу это не интересовало.

- Смотрите, душенька, у меня завтра кастинг бодипозитивных моделей. Ну не надо этих гримасок, мы все здесь не Барби. Журнал «Пантера».

- Розовая? – не удержалась Майя.

- Нет, черная конечно же. Наша лучшая модель – афромосквичка, 110 – 80 – 120.

Полная позитивщица оплатила крем-суп и пирожок с луком, так что Майя, ничтоже сумняшеся, заказала десерт и еще с полчаса ковыряла пирожное. Знала бы мама – она страстно мечтала увидеть дочку на телеэкране, в кино или на «языке», таскала недовольное дитя на кастинги и успокоилась лишь когда убедилась в абсолютно неблагодарной внешности девочки.

Ночь в мастерской прошла славно – как когда-то давно, в родительском доме, Майя следила за отсветами фар на потолке, слушала, как где-то внизу гнусаво орут друг на друга коты, бредет, бранясь и запинаясь, усталый пьяница, жалобно пищит сигнализация, а ближе к рассвету начинают веселый хор воробьи. В детстве ей казалось – она попадает в специальную ночную сказку, становится страницей книги и сквозь нее пробегают истории книжных героев.

Кастинг, как и ожидалось, оказался суетным, шумным и ужасающе громким. Бодипозитивщицы впечатляли. Одни из них и вправду были красивы – особенной, изломанной, неожиданной прелестью. Другие выглядели счастливыми толстухами. А третьи и счастливыми-то не выглядели. Притворившись застенчивой, Майя держалась поодаль, делала вид, что не замечает, как на нее пялятся.