3 Металлов

Поэтесса захохотала, дико и зло, сотрясаясь всем телом, и выдавила, утирая слёзы:

— Не ждали такого, князь? Прежнюю игру вы создали сами, а эту не сумели, слишком сложно для вас оказалось. Устарели. И этот мальчик — один из ваших соавторов, он такая же часть её, как и вы. Игра играет за него. «Игра изучила тебя, ты был с ней так долго.» — передразнила она Туза.

— Он всё равно попадётся, — скрипнул зубами князь. И снова показался невозмутимым, только в глазах осталась тень изумления.

— Делай выбор, мальчик, — пропела Поэтесса на смутно знакомый мотив, — ты знаешь, что правильно.

— Железо, — ответил Тимур. Поэтесса была права: он откуда-то знал, что именно так будет правильно. Неужели всё то, что эти безумцы наговорили тут, правда хоть в наностепени?

— Что ж, сие было просто, — усмехнулся князь, уже полностью взявший себя в руки. Он снова принял покровительственный тон, как будто не пошатнулась его ранее абсолютная власть над игрой. — Кто бы меж вас двоих выбрал другого?

Мразик посмотрел на Прохорова с ненавистью.

— Спасибо те… — не договорив, он рассыпался ржавой пылью.

Мразик же встал из-за стола и затерялся в невидимой толпе свидетелей.

Голограмма игры вспыхнула, и в этот раз мгновенно явила следующую пару, не дав Тимуру даже осознать, а что же произошло?

— Серебро или Свинец? — снова озвучил Прохоров. Лёгкая досада всё-таки прозвучала в его голосе, возможно, князь надеялся, что в этот раз вверх над игрой возьмёт его воля.

Настя сжала колено Тимура, её пальцы сквозь ткань джинсов казались такими горячими. Глаза сияли. Ночная тьма вокруг вершины и дымная чернота зала — существовали они теперь явно одновременно — дрожали в такт Настиного сердца, ещё вполне живого и человеческого. Может, поначалу она притворялась, следуя предписанной роли, но потом, когда говорила о приглашении… Тимур ей поверил. Но ведь все шестеро, даже сам Прохоров, лишь разыгрывали спектакль, и что было правдой, а что нет? Глупо гадать об этом, и глупо по этому судить.

«Я всегда проигрываю», — вспомнил он. Сколько раз включало в себя «всегда»? И что будет с Хикки, если?..

— Свинец.

— А сие, впрочем, неожиданно, — весело ответил князь. Настина ладонь замерла, потом съехала с колена Тимура. Хикки подняла(ял) глаза — небесно-голубые, огромные, как у анимешной героини, и вздохнула(ул) глубоко, прежде чем исчезнуть. От неё(него) не осталось даже пыли.